Он хотел ему верить, но сомнение, как ядовитый плющ, обвивало его душу.
— Ты не можешь этого знать.
— Я знаю это, — решительно сказал брат. — Ты сильно недооценил её, Герман. Хотел бы я, чтобы ты это понял.
Сердце Германа билось, как птица в клетке. Феликс поставил бокал и подошёл к брату, его рука была тёплой и тяжёлой на плече Германа.
— Герман, отпусти прошлое. Ради вас обоих.
С этими словами Феликс повернулся к двери и исчез в темноте, оставив Германа наедине со своими мыслями. Слова брата были как капли дождя, проникающие сквозь трещины в его душе. В них было много правды, больше, чем он хотел признавать.
Глава 20. Он твой
Когда Саша пробудилась, её голову пронзила тупая боль, а во рту остался горький привкус. Она открыла глаза, её спальня встретила её с привычной теплотой, но в её сердце закралось странное чувство, будто она не там, где должна быть. Воспоминания о пути в охотничий домик дедушки размылись, как тени в предрассветном тумане.
Саша попыталась приподняться, но комната закружилась перед глазами, словно водоворот. Она рухнула обратно на подушки, крепко зажмурившись, чтобы остановить это вращение. Калерия Викторовна, словно лёгкий бриз, уже была рядом. Её шёлковые юбки шуршали, когда она приблизилась, поставив чашку на тумбочку. Её тёплая рука коснулась холодного лба Саши, и этот простой жест принёс ей утешение.
— Саша, дорогая, ты меня слышишь? — голос княгини был полон тревоги.
Саша открыла глаза и увидела перед собой обеспокоенное лицо княгини. Её голос был хриплым, и слова прозвучали тихо:
— Что… случилось?
— Ты была больна, дорогая, — ответила Калерия Викторовна мягко, словно укрывая её тёплым пледом. — Когда Герман нашёл тебя в охотничьем домике, ты была без сознания. Лихорадка, которая мучила тебя, наконец отступила этим утром.
— Герман, вы имеете в виду, Его Сиятельство нашёл меня? — Саша запнулась, словно пытаясь собрать осколки памяти. — Но я оставила записку, разве вы её не нашли?
— Да, дорогая, мы нашли записку, — ответила княгиня, её голос был полон спокойствия.
Саша отвернулась, схватившись за край покрывала, словно пытаясь спрятаться от взгляда Калерии Викторовны. Её слова прозвучали тихо:
— О.
Пожилая женщина мягко коснулась её руки, словно пытаясь пробиться сквозь её броню.
— Не хочешь ли ты рассказать мне настоящую причину, по которой ты ушла? — её голос был полон нежности.
— Я… я не могу, — ответила Саша, сжимая покрывало, словно оно было её единственным спасением. Как могла она рассказать Её Сиятельству о ребёнке, который рос в её чреве, и о том, как она сбежала, чтобы укрыться от жестоких нападок Германа?
Калерия Викторовна протянула руку, её глаза были полны понимания.
— Саша, посмотри на меня, — её голос был мягким. — Доктор Антонов сказал нам, что ты ждёшь ребёнка. Я знаю, что отец — Герман.
Саша смотрела на княгиню несколько долгих мгновений, её глаза были полны шока и ужаса. Наконец, её рыдания прорвались наружу, и она бросилась в объятия пожилой женщины, словно утопающий, ищущий спасения в море.
— Ну-ну, всё будет хорошо, дорогая, не расстраивайся так, — прошептала княгиня, гладя её по волосам, как мать, укачивающая младенца.
Саша не знала, сколько прошло времени, прежде чем она смогла взять себя в руки. Её слёзы продолжали катиться по щекам, словно капли дождя, падающие на землю.
— Простите, — её голос был хриплым, а глаза — красными от слёз. — Кажется, я в последнее время всё время плачу. Не знаю, что со мной не так.
— Саша, дорогая, с тобой всё в полном порядке, — заверила её княгиня. — Это нормально — быть эмоциональной в такое время. Ты явно многое пережила за последние дни.
Саша кивнула, но её глаза всё ещё были полны печали.
Княгиня встала, ободряюще похлопав Сашу по руке. Её голос звучал мягко, но решительно:
— Я должна позвать доктора Антонова. Он должен знать, что ты очнулась.
Саша не успела ответить — тихий стук в дверь прервал её мысли. Обе женщины обернулись на звук. Дверь открылась, и в комнату, словно ветер, ворвался Герман.
— Бабушка, можно поговорить с вами? — начал он, но слова застряли в горле, когда он увидел Сашу.
Она сидела на кровати, её глаза были широко раскрыты, и в них читалось удивление.
— Рад, что вы наконец-то пришли в себя, — сказал он холодно, но вежливо. — Вы всех нас напугали. Надеюсь, это значит, что вы на пути к выздоровлению.
Саша молча кивнула, опустив глаза. Его взгляд, внезапно ставший напряжённым, словно обжигал её.
— Герман, я и не знала, что вы уже закончили встречу, — мягко произнесла Калерия Викторовна, подходя к нему.