— Господин Григорьев только что ушёл, — ответил он.
— Хорошо. Саше, похоже, стало лучше, как и говорил доктор Антонов. Я собиралась позвать его, раз она очнулась, — её голос стал тише, когда она приблизилась к нему. — Надеюсь, всё улажено?
— Господин Григорьев займётся всеми вопросами, — сказал он. Его взгляд скользнул в сторону Саши. — Как только она окрепнет, мы сможем провести церемонию. А теперь, бабушка, прошу, оставьте нас на минутку. Нам с Сашей нужно поговорить наедине.
— Герман, она только что пришла в себя, не стоит её утомлять.
Он мягко, но решительно взял её за руку и повёл к двери.
— Не волнуйтесь, бабушка, я не причиню ей вреда.
Когда княгиня вышла, Герман прислонился к двери и скрестил руки на груди. Его холодный аквамариновый взгляд остановился на склоненной голове Саши, которая нервно теребила одеяло.
Смущённая его молчанием, Саша подняла глаза и встретилась с его пристальным взглядом.
— Он мой? — спросил он. Его голос был холоден, как лёд, но в нём не было ни капли эмоций.
Не было смысла лгать ему. Больше не было.
— Да, конечно, он твой. У меня больше никого не было. Я солгала, когда сказала, что были другие мужчины.
— Почему?
— Мне было больно, и я… я хотела причинить боль тебе в ответ, — честно сказала она. Он несколько мгновений смотрел на неё, и Саша поняла, что он не знает, верить ей или нет. — Герман, я...
Он оборвал её.
— Я отдал распоряжение о том, чтобы подготовили церковь. Мы обвенчаемся, как только всё будет готова, — сообщил он ей ровным тоном. Поскольку её деда не было в стране, получить разрешение на брак было непросто, но так как его бабушка выполняла обязанности её опекуна, разрешение в конце концов было получено.
Эти слова должны были наполнить её радостью, но этого не произошло. Она знала, что он не хотел жениться. Он просто делал то, что считал необходимым.
— Вам не стоило беспокоиться, я уеду в Воронцова, как только смогу, — спокойно заявила Саша. — Я знаю, что ты не хочешь жениться на мне, и у меня нет желания навязывать тебе себя или ребёнка. Кроме того, я собираюсь покинуть Россию и начать новую жизнь для себя и ребёнка, как только вернётся мой дедушка.
Покинуть Россию?
Неожиданная мысль застала его врасплох.
— Черта с два ты это сделаешь! — процедил Герман, удивившись не меньше Саши, которая вздрогнула от внезапной ярости в его голосе.
— Я подумала, что ты будешь рад избавиться от меня, — заявила Саша, и её голос тоже начал повышаться. — Ты не скрываешь своего мнения обо мне. Ты считаешь меня не более чем беспринципной охотницей за титулами и потаскухой. На самом деле я удивлена, что ты не оставил меня умирать, когда нашёл в домике.
Герман был ошеломлён её словами.
Господи, она же не могла всерьёз думать, что он бы добровольно оставил её там умирать. Он вспомнил тот всепоглощающий ужас, который испытал, когда нашёл её лежащей без сознания на полу, и сокрушительную боль, которая пронзила его сердце, как лезвие кинжала, когда он боялся самого худшего.
— В любом случае это не имеет значения, потому что я не собираюсь выходить за тебя замуж ни сейчас, ни когда-либо. Ваше желание исполнено, Ваше Сиятельство.
Услышав её легкомысленный тон, Герман вспылил, но сумел сохранить самообладание.
— Боюсь, Саша, уже слишком поздно играть в мученицу. Учитывая тот факт, что ты носишь моего ребёнка, мои желания больше не имеют значения, как и твои. — Когда она просто молча уставилась на него, и на её лице отразились гнев и неповиновение, он почувствовал, как напрягаются его лицевые мышцы. Если она думала бросить ему вызов в этом, то была обречена на разочарование. Пройдя через всю комнату, он остановился рядом с кроватью с выражением лица, не терпящим возражений. — Жребий брошен, моя дорогая. Нравится тебе это или нет, но ты станешь княгиней Вяземской.
Каким бы ни был её ответ, его прервал приглушённый кашель, донёсшийся из другого конца комнаты. Ни один из них не слышал, как доктор Антонов вошёл в комнату, и лицо Саши мгновенно вспыхнуло от смущения.
Повернувшись, Герман встретился с встревоженным взглядом доктора.
— Прошу прощения за вторжение, Ваше Сиятельства, — несколько смущённо сказал доктор Антонов. — Её Сиятельство сообщила мне, что княжна проснулась, и попросила меня немедленно зайти к ней.
— Конечно, доктор, — натянуто ответил Герман. — Пожалуйста, входите. — Повернувшись к Саше, он бросил на неё предупреждающий взгляд. — Мы поженимся на этой неделе, — сказал он, а затем развернулся и вышел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.