— Тогда наш ребёнок будет здоров как бык, — шутливо произнёс Герман. — А теперь доедай свой пирог.
Саша почувствовала лёгкое смущение, но его поддразнивающий тон согрел её сердце. Возможно, он и правда старался наладить отношения.
Во время второго этапа путешествия Саша увлекла Германа в беседу об историческом значении падения Римской империи. Хотя Герман сначала относился к её познаниям скептически, вскоре он понял, что она далеко не глупа и не пуста, как те женщины, с которыми он привык общаться. Их разговор стал живым и увлекательным, словно они были давними друзьями.
Когда молчание окутало их, Саша рассеянно смотрела в окно. Покрытая снегом сельская местность медленно проплывала мимо, убаюкивая её лёгким покачиванием экипажа. Она пыталась представить дом, который Герман ремонтирует для своего брата. Но её мысли прервал его голос, сообщивший, что они подъезжают к воротам имения.
Когда деревья расступились, Саша увидела имение Хрустальное и, у неё перехватило дыхание.
— О, Герман, как красиво! — воскликнула она, наклонившись к окну.
Это было большое имение, но она и представить не могла, что оно окажется таким прекрасным. Хрустальное, несомненно, занимала второе место в её сердце после Изумрудного. Герман несомненно позаботится о том, чтобы обветшалое здание вновь обрело свою элегантность и величие.
Когда дом, скрылся за высокими дубами, Саша вновь заняла своё место, устремив взгляд на мужчину напротив. Её поражало, как искусно Герман прячет свою истинную сущность. Его поступки в отношении Феликса лишь укрепили её в мысли, что он — человек, полный доброты и заботы. Его любовь к семье была столь глубока, что он готов был на всё ради их счастья. Саша мечтала однажды заслужить его доверие и уважение, войти в круг избранных, кому открылась его душа.
— Феликсу невероятно повезло с таким братом, как ты, — тихо произнесла она с искренностью, звучащей в каждом слове.
Герман, переживший бурю сомнений, всё же любил своего брата и старался загладить вину.
Когда их карета остановилась, носок ботинка Саши зацепился за ступеньку, и она, словно в замедленной съёмке, наклонилась вперёд. Но, руки Германа инстинктивно обвились вокруг Саши, но даже когда опасность миновала, он не спешил отпускать её. Их взгляды встретились, и он не мог отвести глаз от её приоткрытых губ, слегка влажных от дыхания. Он сделал глубокий вдох, наблюдая, как она нежно прикусывает нижнюю губу, словно пробуя её на вкус.
Саша была очарована его взглядом, не замечая слуг, чьи взгляды следили за ними с нескрываемым интересом.
Герман первым пришёл в себя, метнув уничтожающий взгляд на тех, кто осмелился смотреть слишком долго. В одно мгновение все отвели глаза, и он, отстранившись, с холодной вежливостью предложил ей руку.
Ощущение его надёжных объятий ошеломило Сашу, заставив её на мгновение забыть о слугах. С застенчивой улыбкой она приняла его руку и последовала за ним к дому.
Саша удивилась, когда Герман представил её прислуге. Она заметила удивление на лицах слуг, но большинство быстро оправились, проявив вежливость и гостеприимство. Ей особенно понравилась ключница Хрустального. Эта женщина, которой было чуть больше пятидесяти, напоминала Саше Марфу. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а белый фартук прикрывал практичное серое платье. Её дружелюбная улыбка, была такой располагающей, что Саше сразу же чувствовать себя как дома.
Именно Антонина провела её в комнату, чтобы она могла переодеться и освежиться перед ужином.
— Возможно, вам стоит отдохнуть, барыня, — задумчиво произнесла Антонина. — Ужин будет нескоро, а ваше путешествие было долгим.
Антонина была права. Саша чувствовала себя измотанной.
— Да, пожалуй, я немного отдохну, — ответила она доброй ключнице, направляясь к большой кровати с балдахином.
Саша не осознавала свою усталость, пока не опустилась на мягкий матрац, едва успев снять кожаные полусапожки. Она откинулась на шёлковое покрывало и тут же погрузилась в сон, едва её голова коснулась подушки. Антонина тихо вышла из комнаты, мягко прикрыв за собой дверь.
Когда несколько часов спустя Саша проснулась, она выглядела, как настоящая аристократка: кремовое вечернее платье, атласные туфли, жемчужное ожерелье на шее. Её волосы были собраны в изящный узел на затылке. Она чувствовала себя элегантной и уверенной, надеясь, что Герман увидит в ней ту, кем она стала.
Герман ожидал её в фойе, наблюдая за её спуском по лестнице. Его одобрительная улыбка согрела её сердце. Сон сотворил чудо: она выглядела отдохнувшей и сияющей.