Он протянул ей руку, задержав её на мгновение дольше, чем нужно, его взгляд скользнул по глубокому декольте её платья.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, наконец подняв глаза.
Саша смущённо улыбнулась, не привыкшая к комплиментам от Германа.
— Спасибо, — тихо ответила она.
Герман был воплощением элегантности в своём тёмном вечернем костюме, с аккуратно завязанным белым галстуком. Его густые тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, ниспадая мягкими волнами на воротник рубашки. Она радовалась, что он не зачёсывает их назад, как некоторые мужчины. Эти волны манили её прикоснуться к ним, ощутить их чернильную мягкость.
— Полагаю, у нас ещё есть несколько минут до ужина, не желаете ли ягодного морса? — прервал Герман её пристальный взгляд, словно стремясь отвлечь от чего-то тревожного.
— Да, это было бы прекрасно, — ответила Саша, и её голос звучал мягче, чем обычно. Она направилась к двери в конце коридора, следуя за Германом, словно за путеводной звездой.
Когда Герман скрылся в глубине комнаты, чтобы наполнить бокалы морсом, Саша задержала взгляд на мужской обители. Здесь всё дышало историей и силой, каждая деталь интерьера была продумана до мелочей. Она остановилась у камина, где на маленьком столике стоял шахматный набор. Его изящные фигурки, словно ожившие герои из сказки, манили её. Саша осторожно подняла одну из них, поднеся к свету. Её сердце замерло от восхищения: работа мастера была безупречна, каждая деталь вырезана с любовью и точностью. Этот набор превосходил всё, что она когда-либо видела.
— Как красиво, — шепнула она, почти не осознавая, что говорит вслух.
Герман, возвращаясь с бокалами, услышал её тихий возглас. Он остановился позади неё, словно тень, и его голос прозвучал неожиданно мягко:
— Ты играешь?
Саша повернулась к нему, её глаза светились теплом, но в них таилась тень сомнения.
— Иногда, — ответила она, чуть улыбнувшись. Её голос звучал обманчиво беззаботно, но Герман почувствовал в нём нотку грусти.
Он протянул ей стакан с морсам, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Это было случайное касание, но оно оставило след в её душе.
— Мы могли бы сыграть, если хочешь, — продолжил он, в его голосе звучала лёгкая насмешка, — но я уверен, что твоё мастерство намного превосходит моё.
Саша рассмеялась, но в её смехе не было настоящей радости. Она вспомнила, как её дедушка учил её играть в шахматы, как они проводили часы за доской, и её сердце сжалось от тоски.
— Возможно, ты захочешь узнать это из первых уст, — ответила она, её голос стал холоднее, но в нём всё ещё звучал вызов.
Герман прищурился, словно пытаясь разгадать её тайну. Он выдвинул для неё стул, приглашая к игре. Саша села, её движения были плавными, но в них чувствовалась напряжённость. Герман занял место напротив, и шахматная партия началась.
Сорок пять минут спустя Герман понял, что проиграл. Он был близок к поражению впервые за долгое время, и это открытие удивило его. Саша играла с холодной решимостью, её ходы были продуманными и точными. Она словно видела его мысли насквозь, и это вызывало у него восхищение и раздражение одновременно.
Саша, напротив, была напряжена до предела. Она чувствовала, как её нервы натягиваются, как струны, и каждое движение Германа вызывало у неё дрожь. Он был не просто сильным соперником, он был мастером, и это пугало её.
Когда Антонина зашла в кабинет, чтобы сообщить о готовности ужина, они даже не заметили её. Время словно остановилось, и они были поглощены игрой. Но реальность напомнила о себе, и Герман предложил поужинать в кабинете. Саша согласилась, и вскоре два лакея внесли серебряную тележку с роскошными блюдами.
Они ели молча, но это молчание не было напряжённым. Оно было наполнено тихим пониманием, словно они оба знали, что за этой игрой стоит нечто большее, чем просто шахматная партия. Когда они доели, Герман и Саша остались за столом, глядя на шахматную доску. Они не пытались продолжить игру, но тишина между ними была наполнена невысказанными словами.
Наконец, Герман нарушил молчание:
— Ты меня удивляешь, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — У меня сложилось впечатление, что слово «сдаться» не входит в твой словарный запас.
Саша пристально посмотрела на него, её глаза были полны грусти. Она знала, что он говорит не о шахматах.
— Даже не знаю. Возможно, я наконец-то поняла, что легче смиренно принять поражение, чем стремиться к неизбежному разочарованию из-за ложной надежды.
Их взгляды встретились, и в этот момент между ними проскочила искра. Герман увидел в её глазах боль, которую она пыталась скрыть, и его сердце сжалось от жалости. Он хотел сказать что-то, но слова застряли у него в горле.