— Замёрзла? — спросил Герман, беспокойно глядя на неё. — Можем вернуться в дом.
— Нет, мне хорошо, — ответила она, стараясь не выдать тревогу. — Я хочу увидеть беседку. Сегодня такой чудесный день, я не оставаться в четырёх стенах.
Она не знала, что вызвало эту внезапную перемену в Германе, но решила не искать объяснений. Она просто наслаждалась его дружелюбием, словно это был подарок, который нельзя упустить.
Когда они приблизились к беседке, Саша замерла от удивления. Всё сооружение было закрыто большими стеклянными панелями, которые защищали от ветра. Когда она спросила об этом Германа, он объяснил ей, что беседка была специально спроектирована таким образом, чтобы можно было снимать стёкла, когда становится тепло, и в беседку проникал лёгкий ветерок. А зимой можно поставить стёкла обратно, чтобы не пропускать ледяной зимний ветер, и беседку можно будет использовать круглый год. Саша сочла эту идею по-настоящему гениальной, потому что прекрасная беседка в Воронцова, одно из её любимых мест, где можно было спокойно провести день с книгой, часто пустовала в долгие зимние месяцы.
Когда Николас провёл её через красивую, украшенную замысловатой резьбой деревянную дверь, Саша почувствовала, как её сердце замирает. В глубине помещения она заметила большой диван, покрытый мягкими подушками, которые образовывали уютный полукруг. Их яркий, плюшевый вид словно приглашал окунуться в мир грёз и страсти. Она не могла не представить, как здесь могли бы провести время влюблённые, чьи чувства пылали бы так же ярко, как эти подушки.
Зная Феликса, Саша не сомневалась, что ему придется по душе это укромное местечко, которое так заботливо приготовил для него брат. Но, к счастью, оно останется недоступным для него до тех пор, пока он не свяжет себя узами брака.
Герман стоял за спиной Саши, его присутствие окутывало её мягким, почти неуловимым ароматом. Она вдыхала этот запах, не осознавая, что он так близко. Неожиданно обернувшись, чтобы выразить своё восхищение, она обнаружила, что их лица разделяют всего несколько сантиметров. Поражённая его неожиданной близостью, Саша отступила на шаг, её сердце бешено колотилось. Она робко улыбнулась, всё ещё пытаясь понять, как вести себя с этим новым Германом, чьи перемены в характере были столь же неожиданными, как и его появление.
— Здесь чудесно, — прошептала она, её голос дрожал от волнения.
— Я рад, что тебе здесь нравится.
— Феликс будет ошеломлён, когда увидит, как ты преобразила Хрустальное.
— Надеюсь, так и будет. Должен признаться, как и бабушка, я бы предпочёл, чтобы Феликс проводил чуть меньше времени в море.
— Феликс говорил, что вы были очень близки в детстве.
— Да, это правда. — Он внимательно наблюдал за Сашей, заметив, как её лицо на мгновение омрачилось.
— Герман, я хочу, чтобы ты знал, мне искренне жаль, что я стала причиной раздора между вами. Я никогда не желала сеять между вами вражду. Надеюсь, ты сможешь простить меня.
— Конфликт возник по моей вине, Саша. Не по твоей. Я не виню тебя ни за что. — Это были слова от чистого сердца, потому что он осознал: именно его ревность и цинизм привели к недопониманию.
— Феликсу действительно повезло иметь такого брата, как ты.
— К счастью, мой брат обладает такой же всепрощающей душой, как и ты.
— Как я? — Она посмотрела на него с удивлением, словно не могла поверить в его слова.
Он не мог отвести от неё глаз, чувствуя, что должен извиниться. Не только за свои слова брату, но и за то, что она подслушала. Это было давно назревшее признание.
— Ты удивительная, Саша. Я не заслуживаю твоей доброты.
Саша видела в его глазах искреннее раскаяние, и её сердце сжалось от нежности.
— Мне очень жаль, Саша.
— Спасибо, — тихо ответила она, её голос дрожал от эмоций.
Он видел, как её взгляд скользит по его лицу, словно она пыталась запомнить каждую его черту. Ему хотелось заключить её в объятия, но он сдержался, боясь разрушить этот хрупкий момент.
— Думаю, нам пора возвращаться. Я не хочу, чтобы ты простудилась. Завтра мы возвращаемся в Изумрудное, и я не хочу, чтобы моя бабушка снова меня ругала. — Он попытался придать своему голосу лёгкость, но его слова прозвучали с нежностью.
— Да, думаю, нам лучше вернуться. Я не хочу испытывать на себе ярость Калерии Викторовны. — Она попыталась улыбнуться, но в её голосе всё ещё звучала лёгкая грусть.
Глава 25. Игра в снежки
Когда Саша медленно спустилась по лестнице в утреннем свете, её сердце наполнилось теплотой. Герман уже ждал её внизу, его взгляд был полон нежности. Она накинула свою шубу, а он, как всегда, выглядел безупречно в своём элегантном пальто.