Герман тяжело вздохнул и, с грустной улыбкой взглянув на свою растрепанную жену, потянулся к ней. Он поправил её лиф, скрывая восхитительные прелести, которые только что обнажил, и почувствовал, как её дыхание стало спокойнее.
Саша, смущённая и раскрасневшаяся, пыталась разгладить смятую одежду, неловко поправляя юбку. Герман, выйдя из кареты, чтобы разобраться в проблеме, вернулся через мгновение, когда она уже застёгивала пуговицы на своём лифе.
— Нам придётся ненадолго выйти, Саша. Кажется, колесо повреждено.
Он протянул ей руку, помогая спуститься, и Саша, нервно поправив растрёпанные волосы, почувствовала на себе взгляды двух всадников, которые понимающе ухмылялись. Её лицо вспыхнуло, когда она ступила на землю, и она поспешно опустила глаза, стараясь не встречаться с их взглядами.
Герман, заметив её смущение, одним взглядом отослал лакеев на помощь кучеру. Когда они остались вдвоём, он взял её за руку и подвёл к второму экипажу, где в одиночестве сидела Маруся, молодая служанка из Хрустального, сопровождавшая их с багажом. Она ехала домой, чтобы навестить свою мать, работавшую на кухне в имении Изумрудное.
— Почему бы тебе не посидеть немного с экипаже? — мягко предложил Герман. — Здесь холодно, и ты можешь замёрзнуть.
— Герман, сегодня такой чудесный день, и мне так хочется немного размять ноги. Я подожду тебя снаружи.
Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькнуло беспокойство.
— Саша, — начал он мягко, — доктор Антонов не раз предупреждал тебя о коварстве холодного ветра. Ты действительно хочешь снова заболеть?
Она вздохнула, понимая, что он заботится о ней, но её упрямство взяло верх.
— Герман, прошу, перестань обращаться со мной как с ребёнком. Со мной всё будет хорошо.
— Если ты не хочешь, чтобы я относился к тебе как к ребёнку, может быть, стоит перестать вести себя как дитя? — его голос стал чуть более строгим. — Здесь холодно.
Она посмотрела на него с вызовом в глазах, словно говоря: «Ты меня не остановишь».
— Герман…
— Иди внутрь, Саша, — перебил он её, взял за локоть и мягко, но настойчиво повёл к экипажу.
Не говоря ни слова, он открыл дверь и опустил ступеньку, затем развернулся и пошёл обратно к мужчинам, работающим над колесом.
Саша стояла, глядя ему вслед, её сердце разрывалось от гнева. Она топнула ногой, её сапоги утонули в снегу, и с каждым шагом, который он делал, её гнев усиливался. Прежде чем она успела передумать, она наклонилась, чтобы зачерпнуть горсть снега и кинуть его в Германа.
Герман замер, когда маленькая белая молния тихо пролетела мимо его уха и, не причинив вреда, мягко упала на снег.
Он медленно обернулся и увидел Сашу. Она стояла перед ним, скрестив руки на груди, и приподняла одну бровь, словно бросая ему вызов. Её глаза горели решимостью, а на губах играла лёгкая улыбка.
Злость, которая, возможно, только что кипела в его душе, мгновенно испарилась. Он не мог отвести взгляд от этой гордой красавицы, которая сейчас стояла перед ним, такая живая и настоящая. Боже, она была восхитительна, даже когда злилась.
Саша продолжала стоять на своём, ожидая его реакции. Её взгляд был прямым и уверенным. Но вдруг она замерла, увидев, как Герман запрокинул голову и рассмеялся. Этот искренний, заразительный смех словно стёр все её сомнения.
— Ты сама напросилась, маленькая проказница, — сказал он, когда его смех стих. В его голосе звучала лёгкая угроза, но в глазах светилась нежность.
Саша не успела ответить. Герман наклонился и зачерпнул снег в ладонь. Она вскрикнула, притворяясь испуганной, и метнулась за карету. Снежок, выпущенный с меткостью охотника, приземлился прямо там, где она только что стояла.
Саша схватила горсть снега и, не раздумывая, бросилась к передней части кареты. Проходя мимо кучеров, она приложила палец к губам, призывая их молчать. Они лишь ухмыльнулись и молча кивнули, понимая её без слов.
Герман наблюдал за ней с улыбкой. В этот момент он чувствовал себя живым, словно вернулся в детство, когда каждый день был полон приключений и открытий. И рядом с ним была она — его маленькая проказница, его Саша.
Обойдя карету, она заметила, как Герман направляется к задней части экипажа. Мгновение она колебалась, но затем, с озорной улыбкой, бросила снежок. Он попал Герману прямо в спину, и тот, обернувшись, взмахнул чёрным шарфом с таким искренним удивлением, что Саша не смогла сдержать смех.