— Хватит! Прекрати истерику! — Я в шоке воззрился на крылатого. — Он её не тронет.
— Да ну… и кто же ему помешает?
Демон вскочил со своего места и пылко выкрикнул:
— Я!
Лишь сдавленно рассмеялся, хотя смеяться вовсе не хотелось. До чего же самоуверенные эти демоны. И глупы…
— Оглянись, демон, ты за решёткой!
— Там же, где и ты, впрочем!
В точку! Резонное замечание. Я столько лет преданно служил этому государству, а в итоге оказался в темнице в соседней клетке с демоном. Именно поэтому мне пришлось произнести нелицеприятную, но вполне очевидную истину:
— А я и не говорю, что смогу её уберечь.
Демон злобно усмехнулся, словно оскалился.
— А я не ты, я смогу.
Трое. Нас уже трое в этой вонючей темнице. Каждый в индивидуальной клетке. А я по-прежнему не имею ни малейшего представления, как отсюда выбраться. Демон и я безмолвно сидели, опираясь спиной о единственную каменную стену в клетках, и безучастно глядели в потолок. От резкого оглушительного грохота вздрогнули оба. Офелия! Ослабев и потеряв сознание, девушка ударилась головой о каменный пол. Не сразу, но мне всё же удалось притянуть девушку к решётке и нащупать пульс.
— Которую уже неделю они избивают её. Наверное, у неё имеются внутренние повреждения. — Сам не знаю, зачем произнёс это вслух, так как с демоном я явно не намерен вести задушевные беседы. Однако… Собрав в комочек — маленький такой, плотный, круглый комочек — свою гордость и запихнув его себе в зад, я уже второй раз прошу этого демона о спасении небезразличной мне эльфийки. — Ты сможешь залечить её раны?
Он на удивление серьёзно спросил в ответ:
— Внутренние?
— Да.
— Внутренние, к сожалению, не залечу. — Я разочарованно опустил взгляд на бледное лицо Офелии. — А ещё я не умею проходить сквозь стены и решётки.
Хм-м-м… нашёл время острить.
На этом наши разговоры окончились, и мы оба прислушивались к прерывистому дыханию Офелии.
Я беспрестанно сжимал ледяные ладошки подруги в попытках отогреть и воскрешал в своей памяти жизнерадостный образ девушки. Той, которая ещё не успела познать тягости потерь и плена. Та девушка светила на весь плац, словно солнышко. Копна кудрявых вьющихся волос соломенного цвета мелькала там и тут. Не знаю, почему Офелия ассоциируются у меня с одуванчиком, наверное, потому что она такая же воздушная и жизнерадостная. Эта улыбка, живые глазки и вечное щебетание её несмолкающего ротика. Да, девушка не замолкала ни на минуту, даже в походах, даже в засадах. Она всегда без устали что-то тараторила, а мы все хохотали и держались за животы. Она и Амайя, они такие разные, а дружили — не разлей вода. И Гильдис… Наверное, они чем-то дополняли друг друга. Сдержанная, умиротворённая, иногда даже бесстрастная Амайя и громкая, весёлая, жизнерадостная Офелия.
Сколько я просидел в своих воспоминаниях, понятия не имею, но встрепенулся, когда услышал открывающиеся замки, и медленно отпустил руки Офелии. Взглянул на распахивающуюся дверь и обомлел. Она… она пришла. Амайя, в одной лишь полупрозрачной сорочке и накинутом на плечи плащом Дэйна. На доли секунд я даже не узнал возлюбленную. Тёмные впалые синяки залегли под родными глазами. Измождённое любимое лицо выглядело ужасно болезненным. Пересохшие потрескавшиеся губы… исхудавшие впалые щёки, скулы… они были туго обтянуты бледной, отдающей синевой кожей.
Всё ещё не веря, что это моя любимая Амайя, медленно перевёл взгляд с безжизненного лица на хрупкие маленькие плечики и на грудь, которая отчётливо проглядывалась под тонким сукном сорочки. А под ней… под грудью принцессу опоясывало бесчисленное количество бинтов с широко расплывшимися пятнами крови. Очевидно, ей нельзя было вставать с постели. Рано. Слишком рано. Но Амайя, как всегда, думает в первую очередь обо всех, кроме себя.
Она, ослабевшая, едва держащаяся на ногах, вихрем влетела в темницу и затуманенным взглядом медленно оглядела всех, кто здесь находился.
Из всех насмешек судьбы над эльфом нет кощунственней безответной любви. И я познал её сполна. Всегда мечтал увидеть в глазах Амайи ту любовь, которая есть в моих. И сегодня я наконец её увидел. Её глаза пылали тревогой за любимого и жаром любви. Настоящей, неподдельной любви. Но она — не для меня…
Амайя смотрела не на меня. На него. Они встретились взглядами на доли секунд, но мне этого оказалось вполне достаточно, чтобы сдохнуть от ревности к крылатому ублюдку.
Она с трудом оторвала от него взгляд и невзначай приветственно кивнула мне, а после потребовала отпереть клетку Офелии. Двое трусливых стражей отступили назад, но Берт нехотя повиновался приказу.