Мной овладело полнейшее безумие, и я не сразу понял причины её крика. Проведя грубыми пальцами по мягким складкам, обхватывающим мой член, убедился, что моя девочка вся течёт для меня. От моего наглого вторжения ей точно не было больно. От осознания этого я, как обезумевшее животное, начал беспрерывно двигаться в ней. Я брал её жадно, порывистыми сильными толчками, схватив рукой за тонкую талию, и безжалостно насаживал на себя. Засунул в тёплые нежные губы большой палец руки, что сжимала её рот. Ами, немного расслабившись, снова ухватилась за стальную решётку перед собой, откинула голову мне на грудь и начала медленно посасывать мой палец, нежно проводя по нему горячим языком.
Один лишь дьявол знает, как я мечтал снова овладеть моей девочкой. Снова ощущать, как крепко она сжимает меня изнутри и, расслабляясь, медленно, но всё же доверяясь мне, начинает двигаться в такт. Отпустив решётку, Амайя попыталась развернуться ко мне, но я не дал. Нет. Я буду брать её сзади, как того захочу. Смирившись с этим, она нежно обхватила ладонями мою шею, отчего моя ярость на её проклятые слова потихоньку начала угасать и уступать место щемящей нежности к любимой. Её пальцы ласкали мою шею, опаляя жаром и прожигая до костей. Они оставляли невидимые отметины под кожей. Позже, когда я останусь один в этой чёртовой клетке, я буду отчётливо ощущать её тонкие пальчики именно на этих местах.
Под её протяжные сладкие стоны и сдавленные крики я, озверевший, вдалбливался в неё, окончательно теряя над собой контроль и не думая, что могу чем-то причинить боль хрупкой девочке. Я изголодался по ней. Эхом вспомнив в голове её ядовитые слова: «Я принадлежу другому», резко вышел из неё и развернул лицом к себе, безжалостно вдавив в стальную решётку клетки. Обхватил рукой исхудавшие щёки и притянул к себе бледное лицо, вглядываясь в чистые глаза. На что она гордо дёрнула подбородком, вырвав его из моей руки, и с вызовом посмотрела в ответ.
— Повтори, что ты сказала, глядя мне в глаза! — прорычал сквозь зубы, гневно глядя в небесные очи.
— Я… — Не дав ей договорить, быстро подхватил под ягодицы и резким движением вошёл в неё по самые яйца, что ядом жгли от желания вылиться в неё с первого толчка. В голубых очах заплескалось море смятения и всполохами — похоть. Но она всё же нерешительно продолжила: — Я принад… — Снова прервал её, начав медленно входить и выходить из неё, получая извращенное удовольствие, глядя на то, как она мучается, сопротивляясь своему желанию, и часто хватает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
Предостерегающе смотрю в её растерянное лицо и глаза, в которых полыхает дикая страсть.
— Давай, Ами! Скажи мне это. — Прислонился мокрым лбом к её пылающему лбу, постепенно набирая темп и вторгаясь в податливое тело всё чаще. — Повтори, что ты только что произнесла! — Ощутив, как по спине полился холодный пот, меня затрясло от злости, и я снова сорвался. Начал долбиться в неё, как одичалый, вжимая её хрупкое тело в решётку и громко рыча: — СКАЖИ, КОМУ ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ!
— Я… — Если она сейчас скажет, что не мне, я разорву её на части!
Я просто придушу её, а после сам возненавижу себя за это! Потому что она никому не будет принадлежать, кроме меня. Если только посмеет сказать…
И она сказала. Сказала то, от чего я замер, тяжело дыша и в шоке глядя в родные глаза.
— Я… люблю тебя. Тебя, Рэнн!
Не веря своим ушам, снова схватил её за шею. От её слов сердце прострелило в больной судороге, словно остановилось, а спустя доли секунд принялось колотиться, как одичалое, в радостном экстазе. Притянул её к себе в крепкие объятия и, обезумев, начал целовать везде: в шею, лицо, лоб, глаза… Везде, куда только можно было. Ами, обхватив меня ногами за бёдра, обняла за шею и уткнулась лицом мне в грудь.
— Повтори ещё… — всё ещё не веря в услышанное, прохрипел сквозь зубы.
— Я. Люблю.Тебя. — повторила.
И этими словами навечно заклеймила моё грёбаное сердце, которое и без того давно уже ей принадлежало.
Полный триумфа, накинулся на неё жадными поцелуями и, отдавшись бешеному желанию, снова овладел ею.
Опьяневший от эйфории, глядя в любимые глаза, прохрипел севшим от немыслимого счастья голосом:
— Моя?
Она зажмурила глаза и, окончательно сдавшись, произнесла:
— Твоя… — От этого её «твоя» мне захотелось взвыть на весь Аваллон.
Резкими глубокими толчками вдалбливаю любимую Незабудку в решётку позади неё, придерживая рукой голову, чтобы не ударилась. Она же прогнулась мне навстречу, жадно хватаясь за плечи и крепко сжимая припухшие от моих поцелуев губы, чтобы не закричать в наслаждении.