Приглушённо зарычал от ощущения, какая она тёплая внутри, как крепко обхватила мой член, сдавливая мои бёдра в обхвате стройных ног. Я беспрерывно подавался вперёд, в сумасшествии тараня её и доводя до экстаза, до той самой точки, когда она, вскинув голову, хрипло простонала моё имя. А я словил пересохшими губами её дикий стон оргазма и принялся хаотично целовать её тело, одновременно кутая Ами в плед и укладывая на кровавый пол моей клетки.
Ничего — ни вид решётки, ни лязганье стальных цепей, всё ещё находившихся на моих ногах, — ничего не могло помешать мне наслаждаться моей девочкой. Мы ничего не замечали, кроме яростного стука наших сердец и крови, шумно пульсирующей в наших венах. Это истинное физическое и моральное удовольствие — чувствовать, как она сокращается в протяжных судорогах вокруг моего члена и ритмично сдавливает его. Мне казалось, что я ослеп и оглох, превратился в оголённый нерв, дрожащий над ней, и, не дав ей ни минуты передышки, я продолжил брать её дико, остервенело, безумно, пока меня не накрыло волной мощнейшего оргазма. У меня окончательно потемнело в глазах, в них хаотично заплясали разноцветные пятна. От оглушительного оргазма всё моё тело пронзило терпкой судорогой кайфа, и я замер, разучившись дышать. Уже после, когда ко мне вернулась способность дышать, я тихо прошептал ей: «Люблю».
Этот оргазм не был похож ни на один из всех, что я получал в своей жизни. Потому, что мне подарила его именно она, и потому, что он начался у меня внутри, в моём сознании задолго до того, как меня разорвало в удовольствии. Он начался ещё тогда, когда она сказала, что любит меня. МЕНЯ!
Опомнился, удерживая дрожащую Ами под собой, намертво обхватив её руками и уткнувшись носом в русые волосы. Меня разрывало на части от нежности к ней — к моей девочке — и хотелось целовать каждый сантиметр её вспотевшей кожи, пахнущей нами. Лишь когда мы, взмокшие и уставшие, перестали трястись в объятиях друг друга, я заметил прожжённый отпечаток своей ладони на её бедре. Блядство! Вот почему она тогда закричала. Она кричала от боли, когда я, дебил, неосознанно обжёг её пылающей от гнева ладонью. Моя девочка. В эту секунду я возненавидел себя и понял, что пыток её ублюдочного братца мне, оказывается, мало. Я заслуживаю больших наказаний за то, что постоянно причиняю ей боль. За то, что не смог сконтролировать свою ёбаную ярость и силу. За то, что на живую прожёг своим огнём её нежную кожу и оставил след.
Я — последняя сволочь —беспрестанно извинялся и умолял Ами простить меня за грубость, за тупость и за то, что я наделал. А в перерывах отчаянно целовал красно-коричневый отпечаток в форме моей ладони, но всё было тщетно. Клеймо не регенерировало от моей слюны, а она, улыбаясь, убеждала меня, что бедро уже вовсе не болит и всё не так страшно. Её заверения ни сколько не успокаивали меня, и я старался залечить рану настоями, которые Амайя принесла, чтобы вылечить мои раны. Но этот проклятый шрам никак не хотел исчезать с нежной белой кожи. Устав от моих метаний и самоистязаний, Ами обхватила моё встревоженное лицо и вкрадчиво произнесла, что шрам в виде моей ладони ей даже нравится. Так она всегда будет моей. И мне, чёрт возьми, понравились её слова. Прильнул ко вкусным губам в жадном поцелуе.
Не знаю, каким образом она договорилась с охраной, но у нас была вся ночь. Целая ночь, на протяжении которой я брал её не один раз. А под утро я помог ей снова надеть окровавленное платье и сияющую корону, закатившуюся в угол клетки.
Как же мне не хотелось её отпускать. Словно добровольно отрываешь от себя кусок плоти. Тем более, зная, что он — этот ублюдок — её недо-брат там, а я за решёткой и не смогу её защитить. Я исступлённо обнимал её, вжимая в себя исхудалое тельце как можно крепче, словно это как-то оттянет момент прощания. А она не переставала мне шептать, что теперь всё будет иначе и что мы ещё увидимся, а меня больше не станут пытать. Она не позволит.
Я улыбался. Моя такая маленькая и такая сильная девочка… не позволит. Да я готов хоть каждый день переносить и не такие пытки, лишь бы она приходила ко мне по ночам залечивать раны. Около получаса я жадно целовал её и старался отыскать в себе как можно больше мужества, чтобы отпустить её. Как бы это ни было сложно.
И лишь взяв с неё обещание, что она ещё вернётся, отпустил свою Ами в другой мир. Тот, что был за пределами моей темницы. В мир, где она по-прежнему является принцессой Арнорда.
========== Глава 22. Амайя ==========
Комментарий к Глава 22. Амайя Любимые мои читатели, с наступающим вас Новым Годом! Желаю вам исполнения ваших желаний и немного чуда в вашу жизнь. Поверьте: чудо обязательно случится. Просто не здесь и сейчас. И не факт, что с вами.