Прервала его, не дав продолжать нести этот бред.
— Ты что такое говоришь, Бурхат?! Хватит! Прекрати! Я же согласилась на брак с тобой. Чего тебе ещё от меня надо?
— Чтобы ты меня полюбила. По-настоящему. Не как брата, а как этого ублюдочного демона.
Нервно засмеялась, но после, резко прекратив свой истеричный смех, выпалила:
— Это невозможно! Ты ведь мой брат. Ты мой Бурхат.
Придвинулся ко мне ещё ближе и нежно вытер дорожки слёз с лица.
— Я тебе не брат, Амайя. Не родной. Меня усыновили наши родители. И по этой причине отец хотел передать трон именно тебе.
Да тут, похоже, не я одна люблю лунарис. Это что ещё за хрень? Какое, к чёрту, усыновление?
— Боже-е-е, ты что такое говоришь? Кто тебе это наплёл? Это всё враньё! Посмотри на себя в зеркало. Ты! Ты и никто другой — истинный наследник своего отца.
Этого просто не может быть! Просто не может быть… Да, мы разные. Но ведь так бывает, чтобы родные брат с сестрой отличались внешне. Ведь бывает?
— Нет, Амайя. Я был усыновлён и знал об этом практически с самого детства. Позже и папа, и мама подтвердили это.
— Но как? Зачем? Боже, кошмар какой! Я тоже? Я тоже не принцесса? Я давно начала это подозревать. Ещё в военном корпусе. Я такая же простая, как они — воины. Во мне нет ни крупицы аристократии.
И тут засмеялся Бурхат. Искренне и заливисто засмеялся. Я так давно не слышала его смеха… именно такого смеха.
— Нет, Амайя. Ты точно принцесса. Я лично видел, как тебя вынашивала наша мама. И ты — её копия. — Задумчиво глянул на меня. — Хотя характер у тебя скорее отцовский.
Я в растерянности смотрела на брата, который, наверное, впервые в жизни со мной настолько откровенен. Но, если это правда, почему я узнаю об этом только сейчас?
— Сколько дней и ночей я провёл в душевных страданиях, глядя на то, как радостный Малфаст пускает слюни на только родившуюся тебя, а мать возится с тобой, не отходя ни на шаг, боясь, что с её чудом что-то случится. Ведь ты действительно была чудом для них обоих и всего Арнорда. Но при этом они все… Они просто забыли про меня. Я постоянно находился где-то рядом, но на первых ролях всегда была ты. Если бы ты только знала, как я злился на тебя за это. Адский ребёнок, который отобрал у меня родителей, которые и до того были не шибко моими. Но моя злость прошла, по крайней мере, злость на тебя, когда погибла наша мамочка. — Он несколько секунд помолчал, а я не стала его перебивать. Очевидно, смерть матери стала для Бурхата бо́льшей потерей, чем для меня. Ведь он дольше знал её. У него было гораздо больше времени её любить. — Когда мама умерла, ты была маленькой потерянной девочкой, и я больше не смог злиться на тебя. Просто не смог. Эта потеря… Это горе… Оно одинаково отражалось в наших глазах. И тогда я пообещал себе, что теперь буду заботиться о тебе.
Снова резко замолчал и громко сглотнул ком в горле. А после с вожделением посмотрел на меня. Братья на сестёр так не смотрят. Не должны, во всяком случае.
— Я и подумать не мог, что когда-то буду рад тому, что у нас с тобой разные родители. — Взял мои руки в свои и, глядя мне в лицо, проникновенно произнёс: — Прости меня, Амайя, и давай начнём всё с начала. Давай поженимся, как женятся все влюблённые эльфийские пары, будем любить друг друга по-настоящему.
— Но я и так люблю тебя! — Виновато опустила взгляд. — Как брата, Бурхат.
Вскочил с кровати и заметался по комнате. С каждым сказанным словом он всё больше повышал свой тон на меня.