Нихуя-я-я… Я так просто не дамся. Ухватился руками за цепи, на которых был подвешен с самого утра, и резко дёрнулся вперёд.
— Проваливай отсюда! И не прикасайся ко мне!
— Ты посмотри, какими мы нежными стали… — язвительно донеслось из-за спины. — Не ты ли весь Тартас заклинал меня потрогать тебя?
Схватилась за прут, торчащий из поясницы, и резким движением безжалостно выдернула его. Нихуясе! Ни тебе предупреждений, ни простого «потерпи». Садистка! Несмотря на нестерпимую боль, я не издал ни звука, прекрасно понимая, что стоит мне лишь пикнуть, как охрана, если не сам Бурхат, примчится на спасение принцессы. В агонии адской боли запрокинул голову назад и шёпотом хорошенько выругался, втягивая зловонный воздух темницы через рот.
Амайя приложила ладонь к месту кровоточащей раны и начала её исцелять. В очередной раз в знак протеста дёрнулся вперёд, повисая на цепях и уклоняясь от её ласковых рук.
— Амайя, уйди сейчас же. Я тебе уже всё сказал. Я не люблю тебя, просто использовал. Поэтому не стоит сейчас здесь геройствовать.
— Использовал, значит? И как же? Мне интересно узнать. — Безжалостно выдёргивает из меня прутья один за другим, не давая в промежутках вдохнуть, и со звоном швыряет их на бетонный пол темницы. Разозлилась. Понимаю. Есть, на что. — Сексом со мной занимался? Так, помнится мне, я не сильно страдала во время нашей близости. Это ещё надо посмотреть, кто кого использовал.
Сама бесится и меня взбесила. Не, ну это же надо быть такой упёртой? Мне, что, её открытым матом послать, чтобы до неё дошло наконец и она убралась отсюда? Ладно… ЛАДНО! Попробуем по-другому.
— Однако я добрался-таки до Аваллона. Ты жива и даже намерена уговорить брата заключить военный союз с Виланом. Если посмотреть с этой стороны, я безукоризненно выполнил все приказы своего Короля и ещё, как бонус, потрахался с принцессой Арнорда.
Специально назвал её так официально, чтобы задеть посильнее. И, может, хоть сейчас она уберётся из темницы, пока сюда не пожаловал её братец. Охрана наверняка уже донесла ему, что здесь происходит.
Пока я тут переживал за её задницу, она намеренно надавила на стальной штырь в спине, и он проткнул меня насквозь. Ебануться можно от жгучей пронзительной боли! Вот же стерва! Ахереть — характер! Демонстративно наигранно произнесла: «Ой… я случайно» — и, обойдя, встала передо мной, злорадно улыбаясь.
Неотрывно и нагло глядя мне прямо в глаза, сквозь зубы процедила: «С принцессой Арнорда, значит, трахался…», — схватилась за штырь, торчащий из моей груди и медленно вытянула. Как только он со звоном упал на пол, я с облегчением выдохнул, а она ехидно улыбнулась.
— Слушай, демон, а спереди вытаскивать штыри намного интереснее. Так я могу лицезреть на твоём лице гримасу боли. Хм-м-м… — Игриво прошлась пальчиками по моему израненному торсу. — Может, мне и остальные вытаскивать подобным образом? Сначала протыкая тебя насквозь, а после, медленно и хорошо поковырявшись, вынимать их. А что? Неплохая идея. Девушка, которая безумно любит тебя, наверняка бы не стерпела воочию видеть твои страдания. У неё попросту разорвалось бы сердце. Как ты думаешь, как поступит принцесса Арнорда, которую ты трахал?
С вызовом, но молча посмотрел ей в глаза. Нет. Ничего не скажу. Пускай сама решает. Смотрит на меня своими ведьмовскими голубыми очами и завораживает. А секундой спустя вернулась за спину и продолжила выдёргивать из меня прутья. И, может, я сумасшедший или уже в больном бреду, но мне показалось, что теперь она делала это более осторожно, стараясь не причинить мне боли.
Любит. Всё ещё любит. От осознания этого адреналин хлынул в кровь и у меня появились силы стойко выдержать мучения до конца, до последнего ржавого штыря. Всё это время я, как полный дурак, счастливо скалился так, что мышцы лица онемели, а боль отступила на второй план. Моя Амайя. Она — моя личная анестезия. Она — моё всё.
Как только Незабудка вытащила из меня все железяки, принялась исцелять оставленные ими увечья. Её нежные тёплые ладошки поочерёдно переходили от раны к ране, пока не залечили всю спину. И как я ни сопротивлялся, ссылаясь на скорую демоническую регенерацию, мою упрямую Ами было не остановить.
Явно вымотанная исцелением, уставшая, но такая прекрасная Незабудка обошла меня кругом и, оглядев внимательным, заботливым взглядом, убедилась, что исцелять больше нечего. Все следы побоев, оставленные палачами, быстро затянулись от демонической регенерации, а, может, от осознания, что мои чувства к ней взаимны. Не знаю. Знаю лишь, что, когда она рядом, я готов горы крушить, готов войну развязать, готов на всё, что угодно, лишь бы она была в безопасности.