Обернулась и быстро двинулась ему навстречу, желая как можно скорее покинуть клетку Рэнна. Защёлкнув замок клетки, вручила ключи Берту, стоявшему позади Бурхата, и приказала ему выйти. А после и остальной охране. Бурхат не возражал. Странно… Он обычно без провожатых ни на шаг. Что задумал? Вот сейчас и узнаем.
— Почему демона пытают? Ты ведь мне обещал.
Нельзя… Мне явно не стоило устраивать семейные разборки при Рэнне, но не сдержалась. Дура! Бурхат лишь самодовольно приподнял бровь и, взяв меня за руку, произнёс:
— Он тебе не рассказал? А демон-то наш — трус, оказывается. И этот трус покушался на мою жизнь. Он хотел меня задушить своими цепями.
Ошарашенная известием, обернулась и перевела укоризненный взгляд на Рэнна.
— Не верь ему, Амайя. Он всё врёт. Хочет настроить нас друг против друга. Это же Бурхат.
Врёт? Теперь с недоверием глянула на Бурхата и отступила на шаг назад. Кому мне верить?
— Я и не ожидал, что демон честно во всём сознается. У этих жалких тварей преисподней в крови заложено врать. Он хотел удушить меня цепью. — Голос Бурхата стал неестественно высоким. Не может контролировать эмоции. Странно. Это ему не свойственно. — Меня едва спасли и вырвали из его вонючих лап.
Ошалевшая от рассказа Бурхата, вновь обернулась на Рэнна.
— И ты ему веришь? Веришь, что он зашёл в темницу без десятка охранников и ещё осмелился зайти ко мне в клетку?
И правда, сложно себе это представить. Они словно раздирают меня на части. А я не знаю, кому верить, потому что хочу обоим и сразу. Но кто-то из них явно лжёт. Увидев сомнения и метания на моём лице, Бурхат быстрым шагом подошёл к клетке и, схватившись за неё одной рукой, второй направил электрический разряд в Рэнна.
Я попыталась оттянуть брата за руку, излучающую ток, и он отступил, закричав на Рэнна.
— Заткни свою лживую пасть, мразь! Пыток тебе мало было? И не надейся, что я, разозлившись, так просто убью тебя. Ты у меня ещё помучаешься.
Рэнн тоже в долгу не остался: начал сыпать матами и угрозами в адрес Бурхата, нервно дёргаясь на цепях. А у меня от этого хаоса снова потемнело в глазах, и я, встав между ними, истошно закричала:
— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ! ЗАМОЛЧИТЕ ОБА!
На какие-то секунды шока они замолчали, а после Бурхат притянул меня к себе за талию; демон за моей спиной хрипло зарычал сквозь зубы:
— Убрал от неё руки, урод!
Зря он сказал. Именно это и нужно было Бурхату — найти слабое место Рэнна, поскольку на лице моего брата засияла ликующая улыбка, и он, не обращая внимания на демона, нарочито-ласково обратился ко мне:
— Амайя, любимая, поцелуй будущего мужа.
Я в шоке разинула рот. И хорошо, что находилась к демону спиной и не видела его наверняка гневного выражения лица. А Бурхат всё не унимался, лишь крепче сжимая меня за талию.
— Ну же, любимая. Через два дня нам предстоит целый день целоваться, причём публично. Давай порепетируем.
Да, он, конечно, прав. На эльфийских свадьбах молодожёны целуются много: десятки, если не сотни раз. Но там — на нашей свадьбе — не будет Рэнна. Только не при нём. А ещё: он мой брат, и я не представляю себе, как переживу эту сотню поцелуев.
Переживу. Куда я денусь? Тартас пережила и это переживу, отчаянно внушая себе то, что Бурхат и правда мне не брат.
Я упёрлась обеими руками в грудь Бурхата, а он воспринял мой жест как протест. В принципе, так и есть… Но всё оказалось бесполезным. Только не с ним. С Бурхатом так не выйдет. Все возражения лишь больше подстёгивают его на проявление жестокости.
Он резко схватил меня за шею — прямо поверх всё еще жгущего от боли шрама, оставленного им же — и с силой притянул к себе, не оставляя права выбора.
Подчинилась. Пора мне прекратить делать то, что хочется. Пора мне начать исполнять свой священный долг перед государством. Бурхат и так щедрым жестом дал мне время привыкнуть к мысли о замужестве и не приставал до этого момента. Настало время и мне пойти на уступки.
Я ответила на его поцелуй. Наши языки переплетались около минуты, а мне до тошноты не хотелось: дышать, чувствовать, осознавать, что я сейчас делаю. Мне хотелось в кому, в грёзы… Что угодно, лишь бы не думать, что у меня во рту язык брата, а его рука на моей груди. Задыхаясь и прогоняя настойчивое предчувствие рвоты, старалась не думать, как больно в данный момент моему демону, что глубоко и прерывисто дышал за спиной и решёткой.
Я молилась… сбивчиво шептала про себя молитву, умоляя, чтобы этот поцелуй скорей прекратился. И кто-то там, на небесах, услышал меня.
Бурхат остановился, отстранился и, убрав руку с шеи, залепил мне тяжеленную пощёчину со словами: «Демоническая подстилка!». Я в ужасе отшатнулась, прижимая холодную ладонь к горящей щеке, Рэнн в бешенстве завопил на Бурхата матом, а тот, не обращая внимания на пленника, спокойно и до жути монотонно начал объяснять, за что мне прилетело.