— Ваше… Амайя, — схватил мои волосы и корону, — я сейчас позову на помощь. Держись!
Помощь? Хм-м-м… Мне никто не поможет. Всё самое страшное уже произошло там, в темнице Рэнна. А сейчас остаётся только смириться, стереть из памяти этот кошмар и жить дальше.
— Не нужно. — Отдышавшись, остановила его, отползла в сторону и, облокотившись о стену, вытерлась всё тем же подолом платья. — Мне уже намного легче. Немного посижу, и пойдём дальше.
Мне и вправду полегчало. По крайней мере, физически. Словно мой измученный организм бессознательно пытался очиститься от того, что произошло. Но как быть с воспоминаниями? Со всплывающими перед глазами картинами тех злосчастных минут, когда брат едва давал мне дышать? Дэйн сел рядом и тоже облокотился о каменную стену, а после участливо поинтересовался:
— На твоём платье, на животе отпечатки ботинок, и ссадины на руках и лице. Это демон тебя так?
Я моментально задохнулась в возмущении. Захотелось выкрикнуть, чтобы не смел о нём так думать! Вот только… только если не демон, то кто? Король, которому он служит? Совсем скоро демон исчезнет, а вот Бурхат останется. И не пристало Дэйну плохо думать о своём Короле, каким бы он ни был. То, что произошло в темнице, — наше личное дело, семейное.
— Тебя это не касается, Дэйн. Поменьше вопросов.
В изумлении глянул на меня и покорно отвёл взгляд.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Спустя минуту молчания всё же продолжил: — Однако как быть с демоном?
— Как я и приказывала, этой ночью он должен бежать.
— Этой? — Теперь уже озадаченно уставился на меня. — Этой нам никак не успеть. Хаэль ещё не достала снотворное зелье для охраны, а без него мы не сможем незаметно ликвидировать стражников.
Незаметно? Да какая теперь, к чёрту, разница?
— Просто вырубите их и оттащите куда-нибудь подальше.
— Но ведь…
Перебила его, не дав договорить:
— Плевать! Теперь уже на всё плевать! Король в любом случае узнает о побеге демона. И, когда это произойдёт, он не станет искать виноватых, а сразу придёт ко мне. Так что, плевать, каким способом. Просто сделайте это.
Посмотрел с пониманием и помог подняться.
— Будет сделано.
К лекарю я явилась не в самом опрятном виде, но выбирать не приходилось. После тщательного, дотошного осмотра врач заключил, что повреждения грудной клетки не катастрофические. Однако велел мне лежать неделю и выдал ворох лекарств и мазей. Вот так с ними всегда. Врачи… Им только дай волю врачевать. Торжественно пообещав, что выполню все предписания, я всё же смогла унести от него ноги, прежде чем лекарь созвал консилиум врачевателей для лечения самой принцессы Арнорда. Вот только душевные раны даже самый лучший в мире консилиум не залечит. Ничто не сможет их залечить.
Вернувшись в свои покои, я принялась лихорадочно стягивать с себя опостылевшее мне платье и яростно швырнула его в зажжённый камин, а за ним — и бельё. Глянула на себя в зеркало и ужаснулась новым кровоподтёкам на груди и животе. А чего я ждала? За неоднократную измену я заслужила намного больших увечий. Думаю, с Бурхатом они не заставят себя долго ждать. Провела холодными пальцами по выпуклому шраму на шее и направилась в ванную комнату.
Дополна наполнила кипятком фарфоровую ванну и, надолго задержав дыхание, с головой окунулась в неё. Однако, какой бы горячей ни была вода и как бы себя не тёрла мочалкой, я никогда уже не стану прежней, чистой Амайей.
Бесстрастно глядя в одну точку, я сидела в ванне до тех пор, пока вода не стала ледяной и меня не начало трясти от холода. Позже, когда уже улеглась в постель и безуспешно пыталась уснуть, отгоняя от себя воспоминания своего тошнотворного наказания, ко мне в покои вломился пьяный Бурхат. Испуганно поджав колени, забилась в угол кровати, ожидая очередной пытки или ещё чего похуже, но брат меня удивил. Он пришёл извиниться. Хм-м-м… будто это поможет стереть из памяти произошедшее. И — уж точно — не сотрёт ничего из памяти Рэнна.
Он извинялся, как мог, неумело подбирая слова, которые в принципе не произносил никогда в своей жизни. А я, в потрясении от быстрой смены его настроения, вскочила с кровати и отошла в сторону. Бурхат всё не прекращал раскаиваться, и на какие-то доли секунд мне показалось, что он говорит вполне искренне.
Подойдя ближе, брат припал передо мной на колени, обняв за ноги. В этот момент так и захотелось отшвырнуть его от себя подальше, но я не стала. Лишь обхватила себя руками и уставилась бесстрастным взором в ночную темноту комнаты. Он же всё говорил и говорил, повторяя одно и тоже сотню раз, а я в конец запуталась. Это у меня раздвоение личности или у него? Да, он сейчас выпивший, но всё же… Его словно подменили. Обнимает ноги, уткнувшись лицом в ночную сорочку, и шепчет, что виноват, что любит меня и просто с ума сошёл от ревности, когда увидел, сколько ночей я провела в клетке пленника и чем мы там занимались. Молит о прощении и с надеждой в очах смотрит в ожидании вердикта.