А мне… мне нечего сказать. Абсурд, но это так! Что тут скажешь? Мы оба виноваты. Я — предательством, он — жестокостью. Кто нам судья? Кто палач?
Мы сами. Мы судьи и палачи, и единственные, кто есть друг у друга. Знаю… я давно знаю Бурхата и знаю, что, вполне вероятно, это не последнее моё унижение от него. Думаю, на утро он проспится и снова станет беспринципным, жестоким Королём с извращённой фантазией. Но сейчас передо мной на коленях склонился ранимый, слабый, любящий меня брат. Будь на его месте кто-нибудь другой, — давно бы и мокрого места не оставила. Но он мой Бурхат. Такой, какой есть. Со всеми его недостатками. И он ведь простил меня за измену. Да, наказал. Жестоко наказал. Но ведь простил. Иначе не пришёл бы сейчас ползать в моих ногах.
Простила и я. Возможно, позже я пожалею об этом, но сейчас, глядя на него, не могу иначе. Я так чувствую.
Не веря в искренность моих слов, Бурхат, уже стоя, умолял меня всё забыть и начать с чистого листа. А я медленными кивками соглашалась со всем, что он говорил, лишь бы поскорей ушёл из покоев прочь. Я, может, и простила, но сейчас мне хочется побыть одной. Спустя какое-то время, когда я практически перестала принимать участие в его душеизлияниях и погрузилась в собственные мысли, он всё же оставил меня в покое и ушёл. А я, надев шёлковый халат, присела на широкий подоконник и принялась любоваться ночным небом Аваллона, раздумывая о правильности своего поступка. Всё равно уснуть мне навряд ли удастся. Не сегодня. Не сейчас, когда мой демон вот-вот покинет меня навсегда.
(J2 feat. Keeley Bumford — Animal (Epic Trailer Version)
Так и просидела всю ночь, вглядываясь в тёмную даль Аваллона, пытаясь разглядеть там силуэт улетающего демона. На какое-то время даже задремала, пока не вздрогнула от хлопка двери. Снова Бурхат извиняться изволит?
Обернулась и обомлела. У закрытых дверей стоял он. Замер — ослепительно красивый — и смотрит на меня. А я не могу оторвать взгляд от его крепких мышц, что перекатываются под тонкой тёмной майкой, от сильных рук, от сверкающих в лунном свете любимых глаз. И его силуэт в темноте… Он такой родной. Я столько раз была рядом с Рэнном в темноте: в лесу, болоте, темнице… и никогда не перестану удивляться его умению даже в кромешной темени завораживать своей красотой, животным магнетизмом.
Зачем… зачем он пришёл сюда? Я же велела Дэйну, чтобы демон улетал сразу. Может, им не удалось снять заклинание с крыльев? Поднялась с подоконника и, плотнее запахнув халат, холодно спросила:
— Чем обязана визиту?
Ухмыльнулся. Или мне показалось? Не знаю.
— Ну, зачем же так официально? — Двинулся в мою сторону. — Забежал к тебе попрощаться.
Попрощаться? Ненавижу прощания. Они бессмысленны, как попытки надышаться перед смертью. Всё тщетно. От понимания, что всё в последний раз: взгляды, прикосновения, поцелуи, — становится только хуже, больнее. Прощание — добровольная пытка для мазохистов. Это не для меня.
— Не стоило. — Отвернулась от него и, обняв себя руками, уставилась невидящим взглядом в тёмное окно. — Но, коль зашёл, прощай. Хорошего тебе полёта.
— Как ты себя чувствуешь? Как твои рёбра? Ты была у лекаря?
— Была. Я в порядке. Если ты пришёл справиться о моём здоровье, то не стоило. Я в норме. Можешь уходить.
— Я не только за этим пришёл. — Подступил вплотную и, обняв за плечи, повернул к себе. — Я не мог улететь, не залечив твой уродливый шрам на шее и ссадины на лице.
— Хм-м-м… На шее, значит, уродливый, а на бедре — красивый? — Дёрнулась в его руках, желая, чтобы выпустил меня из объятий. — Двойные стандарты, демон. Не находишь?
— Так, значит? Бьёшь по больному? — Так и не выпустил из захвата своих крепких рук. — Если бы мог, и тот шрам залечил бы.
С этими словами Рэнн принялся покрывать мою шею горячими поцелуями, а я — безуспешно отталкивать его, стараясь не повышать голос, чтобы нас не услышали.
— Прекрати, Рэнн! Прекрати сейчас же! Когда Бурхат заметит исчезновение шрама и додумается, как он исчез, я вся такими шрамами покроюсь! — С силой оттолкнула демона от себя, когда он хаотично целовал уже лицо, тем самым залечивая ссадины на нём. — Хватит! Уходи сейчас же!