Прикусила губу до крови, чтобы не издать ни звука, и полностью отдалась его рукам, пальцам, губам, прогибаясь и позволяя проникнуть глубже, чувствуя, как одна за другой накатывают волны желания и мне до дикости хочется застонать. Захлёбываясь лавиной удовольствия, очнулась и вышла из опьяняющего транса наслаждения от резкого толчка и заполняющего чувства. Рэнн резким движением ворвался своей горячей, твёрдой плотью. Не сдержалась. Застонала. Прикрыл мне рот рукой.
— Тс-с-с… Тише, Ами! Нельзя, чтобы сюда ворвалась охрана раньше, чем мы закончим. Тише-е-е…
Шепчет на ухо и медленно двигается во мне, заполняя изнутри. Сейчас, когда его огромный член безжалостно распирает стенки внутри, я, как и моя душа, заполнена моим демоном до краёв. И точно знаю, что именно так и должно быть, всегда. Он дополняет меня во всём. В изнеможении двигаюсь навстречу его мучительно медленным властным движениям, цепляясь и царапая ногтями шею, мускулистые бёдра — всё, до чего дотягиваюсь.
Как же хочется впитать его каждой клеточкой кожи. Это чистое, острое, ни с чем не сравнимое удовольствие принадлежать ему, ощущать его в себе.
Рэнн всё ускорял движения, а я хаотично хваталась за крепкие руки, впивалась в его влажные взлохмаченные волосы, хваталась за ледяной подоконник, что передо мной.
Всё моё тело, словно оголённый нерв, воспринимало каждое наглое вторжение, жадное, до одури глубокое и невероятно желанное. От этих вторжений мне хотелось плакать, орать, просить, умолять, чтобы не прекращал и одновременно — кричать, чтобы убирался прочь!
Рэнн намотал мои растрёпанные волосы на руку и, оттянув голову назад, впился голодным поцелуем в губы. Отчего меня разорвало на части в испепеляющем возбуждении и я сорвалась в оглушительный оргазм, лихорадочно трясясь в его объятиях. На пике наслаждения надсадно захрипела его имя и повисла на чужих руках, словно тряпичная кукла. А он и не думал останавливаться. Затыкая задыхающийся рот поцелуями, лишь набирал темп, беспощадно насаживая на себя. До боли стискивал моё изнывающее, дрожащее тело в горячих руках, тараня его сильным пульсирующим членом. Моя сорочка, взмокшая от нашего пота, второй кожей прилипла к спине. Я, словно пребывая в наркотическом трансе, с наслаждением слушала музыку его прерывистого дыхания, сумасшедшее биение наших сердец, теряя остатки связи с реальностью.
Развернул к себе лицом и, содрав с меня трусы, посадил голой попой на холодный подоконник. Ледяной ночной воздух из окна обжёг горящую кожу, и я, подчиняясь и безвольно выполняя всё, что он потребует, обхватила его ногами за бёдра. Новая волна возбуждения прокатилась по уставшему телу, растрёпанные волосы упали мне на лицо, и я вновь принялась двигаться в унисон его движениям.
Слёзы непроизвольно покатились по горящим щекам, а он, к счастью, их и не заметил.
Рэнн — такой любимый, весь взмокший — движется во мне с немыслимой скоростью, исступлённо целуя и не давая дышать. Хрипит сквозь зубы матерные слова и задыхается, шепчет, что любит, что никому никогда не отдаст, и я верю. Разум понимает, что он врёт и всё это сказано в порыве страсти, а проклятое сердце верит.
В перерывах от исступленных поцелуев жадно вглядываюсь в его лицо, лихорадочно касаясь онемевшими кончиками пальцев, чтобы запомнить моего демона таким, и замираю вместе с ним, в изумлении глядя на гримасу боли и наслаждения на его лице, когда он излился в моё тело. До боли сжал в объятиях и хрипит: «Моя Ами-и…». А я дрожу в его руках: вся мокрая, пропитанная нашим запахом секса, заполненная им до краёв и безумно счастливая. Пусть ненадолго, но сейчас я оторвалась от земли и словно парю в блаженстве. И знаю ведь, что позже возненавижу себя за слабость. За то, что в очередной раз не удержалась и подчинилась, за то, что позволила в очередной раз овладеть собой и в очередной раз предала брата. Но сейчас я не могу иначе. Иначе предам своё сердце.