Боже, как хорошо… Мне моментально полегчало. Тьма перед глазами потихоньку рассеивалась, и я уже смогла разглядеть силуэт грязно матерящегося Кириона. То ли на меня, то ли на ситуацию в общем. Не знаю. Да и какая теперь, к чёрту, разница? Главное — мне стало легче. Отдышавшись, умылась и кинула извиняющийся взгляд на спешно переодевающегося Кира. А он, одеваясь на ходу, подошёл с претензиями.
— Это что вообще такое было? Ты что творишь, Амайя? За всю эльфийскую историю ни один государь не позволял себе подобных фокусов на коронации. Ты почему не вышла?
Молча хлопаю глазами с разинутым ртом и понять не могу, что мне ему ответить и почему я вообще должна что-то отвечать? Что за допрос? Резко развернулась на пятках со словами:
— Та-а-ак, я пошла отсюда!
— Ку-у-да? Стоять!
Больно схватил меня за руку и держит. А все вокруг замерли в шоке от его дерзости. По-хорошему — и мне бы стоило удивиться его борзости, но я-то знаю, откуда эта смелость. Когда-то сама ему её вручила. А сейчас расплачиваюсь.
— Немедленно отпусти мою руку! — зашипела на него сквозь зубы. — Я не желаю становиться Королевой!
Гадёныш насильно поволок меня обратно к дверям и, поставив лицом к маленькому окошку, крепко ухватил сзади за плечи. Держит, чтобы снова не сбежала.
— Посмотри, Амайя! Посмотри на них! Они все пришли поклясться в верности своей новой Королеве. Тебе! Отныне ты, Амайя Мелиан, глава этого государства! Это государство — твоё государство! Эти эльфы — твои подданные! Воспринимай, как хочешь: как милость от Бога или испытание, но это не изменит того, что каждая их жизнь отныне зависит от тебя!
С прискорбием понимая, как же он прав, обернулась и пытливо глянула.
— А что, если они не примут меня? Что, если не склонятся предо мной?
Друг тепло заулыбался, крепко взяв мои дрожащие руки в свои.
— Видишь свет, что просачивается из тонкой щели дверей? Это твой свет! Этот день — твой. Ведь ты — день, а мы — твои подданные — ночь. Ты — вода, а мы — сухая земля. Ты — солнце, а мы — тёмное бездонное небо, нуждающееся в твоих лучах. Отныне трон Великой эльфийской империи принадлежит тебе, Амайя! Пришло время взойти на вершину, и ты справишься!
Все вокруг затаились, слушая воодушевляющие слова Кириона. Хаэль даже расплакалась, а я решилась идти до конца. Вспомнила многочисленные заседания совета с отцом, и стало безумно стыдно за своё поведение, за слабость. Может, папы и нет, но его государство отныне вверено мне, и я его не брошу.
Встав перед дверьми на уже вычищенный пол и поправив корону, дала приказ Дорласу вновь отворить двери.
(Aytekin Atas — The Magnificent Century Opening Theme)
Шаг, шаг, ещё один шаг. Деревянные ноги не хотели мне подчиняться, но я всё же умудрилась выплыть королевской походкой на площадку, застеленную чёрным бархатным ковром, и величественно встала перед троном.
Члены совета стоят в ряд по обе стороны от меня. Великие деятели Арнорда и правительственные чиновники расположились внизу мраморной лестницы дворца, а позади них, на площади дворца, уважаемые гости и представители других государств, миров. Стараясь не выдать своего страха, медленно обвела всех собравшихся проницательным взглядом, плавно переведя его до самого горизонта. И вновь всюду безликие толпы эльфов. Похоже, на мою коронацию прибыло куда больше народа, чем на похороны Бурхата. Все оставили свои дела ради меня?
На миг представила себе, что бы было, если бы Кириону так и не удалось вовремя откачать меня от лунариса. Со стыда предательски запылали щёки. Все собравшиеся стоя дослушивали государственный гимн, а я сбивчиво молилась про себя, чтобы никто не заметил моих нервно трясущихся рук и учащённого, прерывистого дыхания. Хотя не заметишь тут… грудь в бешеном ритме вздымается в круглом декольте, волосы безжалостно треплет ветер, порывами откидывая их из-за спины в лицо.
Последние аккорды гимна я слушала в какой-то дикой прострации с происходящего, отчётливо представляя себе перед глазами, как они не склонятся предо мной. Вдруг они прознали, что я не заслуживаю этот трон и что предыдущий Король погиб по моей вине? Вдруг взбунтуются? Возможно, в гневе даже разгромят дворец, а меня — убьют. Страх снова леденящими щупальцами заползал под кожу.