Откинула русые локоны со знакомого лица и приподнялась на локтях.
— Ой, да ты не переживай, продолжай. Меня всё вполне устраивает. — Игриво прошлась заострёнными ноготками по моему мокрому торсу, зазывающе облизала розовым язычком чувственные губы. — А, если так и не выйдет, я ротиком помогу.
Невольно вспомнил Амайю, делающую минет эльфийскому выродку, и в сокрушительной судороге замерло сердце. А после заорал что было мочи:
— Да пошла ты! Убирайся с моих глаз!
Девица, которая так и не выполнила свою работу до конца, с неподдельным интересом изучающе уставилась на меня.
— Я, конечно, слышала, что заместитель Короля Вилана после возвращения с эльфийских земель перетрахал почти всех женщин Терказара и так и не кончил ни с одной. Но думала, это лишь досужие сплетни. А оно вон как оказалось… — Плотоядно глянула на мой разбухший вздыбленный по стойке смирно член. Облизнулась. — Но ты ведь мне заплатил за конечный результат, так что я намерена идти до конца.
Хищно сверкнула чужими глазами и, вскочив на меня, оседлала сверху. Окончательно осознав, что ни один хамелеон Тартаса и на четвертинку не станет моей Незабудкой, скинул с себя девку с лицом Амайи и взвыл на всю комнату:
— Я сказал довольно! Убирайся!
— Да она, что, приворожила тебя? Небось, напоила любовным зельем. А может, прокляла тебя, чтобы ты больше ни с одной женщиной не смог получить разрядку. — Иронично засмеявшись, вальяжно поднялась с кровати и направилась к столу с выпивкой. — Эти суки-эльфийки знают толк в колдовстве. Да и кто на них посмотрит-то без волшебных чар? Те ещё уродины: щуплые, бледные, да и с ушами каких-то мутантов. Убожества в общ…
Не дав твари договорить свой смертный приговор, схватил её за горло и так сдавил, что она вся посинела, захрипела и забилась в предсмертной истерике. А я уже двумя руками сдавливаю шею суки, которая посмела оскорбить мою Ами, и наслаждаюсь осознанием неминуемой смерти, что отпечаталось на её испуганном лице. Нет, не её. Лице Амайи. В голове больно прострельнуло: я сейчас душу Амайю. Может, не свою, но всё же… Опомнился и отшвырнул мразь в угол комнаты.
Задыхающаяся сука уже своим грубым демоническим голосом:
— Ну ты и подонок!
— Я? Да я тебе только что жизнь даровал! — Подошёл к столу с выпивкой и опрокинул в себя стакан вискаря. — А сейчас, тварь, пошла вон, пока я не передумал.
Сука в ахере разинула рот, а я не стал ждать, пока информация дойдёт до её тупого мозга, просто схватил за шею, протащил через всю гостиную и выпер голую из комнаты, громко хлопнув дверью.
Завтра. Уже завтра весь Терказар снова будет обсуждать произошедшее только потому, что я сжалился над этой тварью и не убил. А стоило. Личина любимой спасла её.
Не получилось. Снова не вышло кончить. Моя голубоглазая и впрямь приворожила меня, вот только не заклинанием, а собой, своей настоящей сущностью. Подсадила на себя, так что теперь я, как и она, погибаю в ломке… в ломке по ней.
В который раз достал из прикроватной тумбы шёлковое бельё Амайи, которое стащил из её комнаты в темноте нашей последней встречи. И по заведённому уже ритуалу зарылся в него лицом, рухнул на кровать. Спустя два чёртовых месяца оно всё ещё пахло ею — моей Незабудкой. Не могу без неё. Медленно гнию заживо. Особенно когда осознаю, на какое дно она опустилась по моей вине. Ни недели запоя, ни всплески адреналина в крови, ни другие женщины не способны хоть на мгновение перебить изнуряющую боль от потери любимой. И только вдыхая родной аромат моей Амайи, я могу жить. Иначе задыхаюсь. Я без неё не живу. Вот как уже два месяца просто существую.
Амайя
(Audiomachine — Octane Test)
Нет бывших наркоманов. Есть лишь во временной ремиссии. За два последних месяца я снова стала зависимой от наркотических веществ. Вернее, просто стала прежней. Такой, какой была задолго до встречи с проклятым демоном. Снова стала собой. И меня это вполне устраивает. А вот Изольду, похоже, нет.
Сквозь мягкую большую подушку я едва улавливала сбивчивую речь моей убийцы. И, насколько я поняла, непомерно амбициозная служанка винила меня в смерти своего Короля. Да чего уж там… Я ведь тоже в его смерти винила себя. Но, несмотря на то, что я виновна, кто она такая, чтобы вершить правосудие? Она — прислуга! Обычная служанка, решившая, что имеет право убить Королеву!
Волна возмущения, словно цунами, накрыла мой задыхающийся мозг и, собрав остатки сил воедино, я подняла над собой щит. Изольду вместе с подушкой откинуло от кровати на несколько метров, а я с жадностью вдохнула драгоценный воздух.
Вот сука! И что вообще значит «её Бурхата»? С каких это пор он стал ЕЁ? Полоумная сучка! Столько лет подле меня, и вот она — благодарность?