— Да, отправила. Я ведь тебе обещала. Помнишь? А я свои обещания выполняю. — Безглазый демон в облегчении выдохнул, но рано… рано он расслабился.— Отправила половину моего войска — ровно столько эльфийских воинов, сколько ваших демонов в данный момент на границе. Ни эльфом больше.
Шокированный услышанным, Рэнн резко вскинул голову и в поисках меня заозирался по сторонам. Не выйдет. Без глаз уж никак не выйдет. И лучше пускай держит голову опущенной, так как при взгляде на его изуродованное лицо ко мне снова подступила тошнота и сильнее заныл живот. Даже пришлось переждать какое-то время, пока я не восстановила дыхание.
Хочет знать, где я? Хорошо. Покажу.
Аккуратно подошла к нему, опасаясь задеть выпирающим животом и стараясь не смотреть в любимое лицо, нежно провела ладонью по его щетинистой щеке. От долгожданного прикосновения подушечки моих пальцев словно онемели и под ними образовались колючие, жалящие разряды тока. Рэнн судорожно дёрнулся от моего касания, словно от очередного жестокого удара.
Сложно, наверное, когда не видишь, с какой стороны прилетит следующий удар, и чем, собственно, бить-то будут. Любые прикосновения принимаешь с опаской. Распознав на своей щеке мою ладонь, Рэнн склонил голову на бок и, словно маленький котёнок в поисках ласки, робко потёрся колючей скулой о ладонь. А после с нескрываемой надеждой на то, что я ошиблась, вкрадчиво переспросил:
— Ты сказала половину? Повтори, любимая. Половину?
О, да… Как же приятно рушить надежды того, кто превратил в прах всю твою жизнь.
— Да, Рэнн. Половину. Хотя, как по мне, вы и этого не заслужили, но я ведь тебе обещала.
— Ты что творишь, Амайя? — Демон взбесился за доли секунд. Нервно задёргался на цепях и принялся кричать, что было мочи. — Это нечестно! Амайя! Нельзя! Нельзя так! Этого мало! — В испуге отступила от него на несколько шагов назад, и мне надобно бы вообще покинуть клетку, так как я прекрасно помню, с какой лёгкостью Рэнн срывал цепи со стен. Однако не стала. Даже если сорвёт цепи, даже если найдёт меня вслепую, он не посмеет… не посмеет тронуть меня. Рэнн всё также яростно кричал: — Ты обманула… обманула Вилана! Вы так не договаривались! Ты обещала помочь выиграть войну, а отправила лишь половину? Физически эльфы намного слабее демонов, и, чтобы уровнять силы, ты должна отправить всех ваших воинов! Твои воины погибнут вместе с демонами! Ты отправила их на смерть!
Не, ну он в конец охренел! Несмотря на всю ту боль, которую мне причинили демоны, я всё же помогаю им, а ему этого мало? Ещё и смеет орать на меня?
— Нечестно, говоришь?! А убить Бурхата было честно?
Схватила со стола дубину, усеянную острыми железными шипами, и с размаху ударила его всё туда же — в истекающее кровью брюхо. Демон громко взвыл, а после грязно выругался в адрес дубины. Не в мой. Вот это выдержка.
— Я вот нахожу это более, чем честным. Даже непозволительно щедрым с моей стороны. К тому же, мне ещё пригодится оставшаяся половина воинов, чтобы после окончания войны захватить ослабленный Тартас.
Дубина оказалась намного удобней собственного кулака, и я, вооружившись всей своей ненавистью к нему, ударила демона ещё несколько раз. В этот момент ребёнок внутри меня словно взбесился и как никогда сильно пнул несколько раз куда-то в область левой почки. Если бы я верила во всю эту чушь про то, что дети мыслят уже в утробе, подумала бы, что так подселенец защищает своего папашу. Но это попросту невозможно. Это обычное совпадение. Или реакция малыша на стресс матери. Адреналин, кортизол в крови… Не знаю. Но я доподлинно знаю, что почки мне ещё пригодятся, оттого и снова присела на скамью. К тому же, не только демону… мне тоже необходима передышка. Так как адски больно бить того, кого всё ещё… в общем, больно, и всё.
Находясь в последовавшей после пыток агонии, демон едва заметно подрагивал и злобно матерился сквозь зубы. Но спустя какое-то время всё же смолк и, поняв, что я отошла от него и села на скамью, немного расслабился.
Молчание, наполненное болезненно-прекрасными воспоминаниями, опустилось на нас обоих.
Вопреки моим ожиданиям, избиение Рэнна никак не увеличило отвращение к нему. Напротив. Похоже, что вся ненависть, которую я только смогла в себе отыскать, стремительно покидала меня вместе с сокрушительными ударами по демону.
Ненависть, за которую я судорожно хваталась, как за спасательный круг, предательски уступала место череде вопросов, что вертелись в голове, и я решилась задать самый главный из них. Знаю, что скорее всего он соврёт, но я должна спросить. Мне необходимо услышать его очередную ложь. Необходим веский повод сильней возненавидеть его.