— Зачем ты это сделал?
— Что именно, Незабудка? — Приподнял на меня лицо, и от этого зрелища внутри в очередной раз всё перевернулось. — За двести пятьдесят два года я много чего успел сделать.
— Зачем ты убил его?
Ни на секунду не замешкавшись, ответил:
— Это был приказ моего Короля.
— Приказ? С самого начала у тебя был приказ добраться до Бурхата и убить его?
— Да, с самого начала был такой приказ. Но, поверь мне, Амайя, когда я вырывал его сердце, испытал невероятное удовлетворение. — Предатель самодовольно усмехнулся. — Ведь, если бы Вилан приказал мне обратное: оберегать извращенца ценой собственной жизни, я бы всё равно убил его.
— Но почему?! — Не выдержав, вновь вскочила со скамьи и подошла к нему вплотную. — За что?
— Из-за тебя, Амайя. Из-за того, что он сделал с тобой. Из-за того, что ещё мог сделать…
— Он был моим братом! — Крепко сомкнутыми кулаками синхронно ударила его по груди и, задыхаясь в собственной обречённости, процедила сквозь зубы: — Я тебя ненавижу!
— Бурхат никогда не был тебе родным братом. Более того, этот урод лишил тебя отца.
— Ты врёшь! ВРЁШЬ! — Снова в бессилии заколотила ладонями по его груди. — Решил выбесить меня окончательно? Чтобы я скорей убила тебя? Не дождёшься! Это всё Вилан! Он приказал убить моего отца.
Демон иронично рассмеялся. И от этого смеха, как и от его вида, стало невероятно жутко.
— Кто тебе это сказал? Дай угадаю: Бурхат? — Онемев в неверии, я прерывисто, рвано задышала. — Вилану это меньше всего было выгодно. Так как война неминуемо близилась, и, как ты наверняка знаешь, однажды они с твоим отцом уже объединялись против орков. Вот и в этот раз мой Король надеялся на военный союз с вашей стороны. Но твой любимый «братец» со своими непомерными амбициями спутал нам все карты, убив твоего отца ради захвата трона. А после отказал нам в военном соглашении. Что нам оставалось делать? Именно поэтому Вилан отдал такой приказ.
— Ты врёшь! Ты всё врёшь! Этого не может быть! Бурхат бы не посме…
Не договорив, запнулась. Ведь не посмел бы?
— Вот-вот, Амайя. Ты знала его лучше, чем кто-либо другой, и прекрасно знаешь, что посмел.
Ложь! Все его слова лживые! Не верь ему, Амайя! Если хочешь выжить, не верь! Он это специально говорит, чтобы ты возненавидела брата и пощадила его. Демон всё не замолкал:
— Другой частью приказа Вилана являлось посадить тебя на трон целой и невредимой. И мне это удалось. Вот только вся моя чёртова миссия не раз была на грани срыва из-за того, что я полюбил тебя больше жизни и не смог трезво мыслить.
— Молчи! — едва слышно прошептала, но он не внял моим словам.
— Знала бы ты, каких сил мне стоило в ту ночь отказаться от тебя, не взять с собой, а оставить здесь одну.
— Молчи! — уже кричу. — МОЛЧИ! Я не хочу слышать твою ядовитую ложь!
— Ты прекрасно знаешь, что это правда. Но, если тебе удобней обманывать себя, твоё дело.
Отшатнулась от него и, сделав несколько шагов назад, упёрлась спиной о холодную решётку клетки. В бессилии обняла себя за шею и стала нервно пошатываться из стороны в сторону. Он снова делает это… тянет меня в пропасть за собой. Глубокую бездонную пропасть… и я иду за ним! Это не он слеп, а я! Иду за ним и остановиться не в силах. Мы будто связаны невидимыми стальными цепями. Это не любовь! Помешательство, одержимость, болезнь… что угодно, только не любовь! В любви не бывает так больно! Больно от того, что ты точно знаешь, кто он на самом деле, точно знаешь, что нельзя прощать предателя, но, вопреки всем своим желаниям, не можешь дышать без него.
Как же хочется ему верить… Кого я обманываю? Моя предательская душа уже верит! Верит и трепещет в экстазе от того, что он рядом, совсем близко. От того, что, несмотря на все сегодняшние пытки, не зол на меня, не сказал ни единого плохого слова в мой адрес. От того, что всё ещё заверяет в своей любви.
Давай, Амайя, давай! Доверься ему снова, а лучше — сразу вырви себе сердце! Не мучайся! Облегчи демону работу!
Рэнн
(Drummatix — HIMIKO)
Никакие мои слова не способны передать то, как отчаянно я ждал нашей первой встречи, то, как хотел вновь увидеть любимые небесные очи. И каково же было моё разочарование, когда упрямая Амайя встретила меня спиной, а после и вовсе приказала вырезать мне глаза и беспрерывно пытать. Охуеть строптивая девчонка… как же я по ней скучал. Похоже, она настолько презирает меня, что не желает смотреть в глаза. Но мне похуй! Люблю её! Сильно? Не так сильно, как буду любить завтра. И как же я счастлив находиться здесь — рядом с ней, пусть и без глаз, пусть под непрекращающимися мучительными пытками. Но именно здесь, кожей ощущая на себе её пытливый взгляд, я снова ожил, снова смог дышать.