И, пока я заживо варился в собственном отвращении к себе, Амайя, словно почувствовав пристальный взгляд на себе, резко распахнула глаза и с непередаваемым ужасом на лице медленно, очень медленно повернула ко мне голову.
========== Глава 33. Амайя. Рэнн ==========
Комментарий к Глава 33. Амайя. Рэнн Глава вышла большой и, наверное, одной из самых моих любимых.
По скольку именно в этой главе настал переломный момент, и Рэнн, как и Амайя, разобрались наконец в своих спутанных чувствах (ну и я вместе с ними).
Очень жду ваших комментариев🤗, так как в последнее время ими вы меня не радуете( А я ведь стараюсь...
Ваша Ева)
Фото: https://vk.com/photo359996673_457245819
Музыка:
https://drive.google.com/file/d/1-om1VIH5iPt3mIEOm_d0qem6U92qMy--/view?usp=sharing
https://drive.google.com/file/d/1b0glqc8Ne94KtafTNxSmK_rui0ql1qGI/view?usp=sharing
https://drive.google.com/file/d/1mfGzS-ZcG_Qw5PNgF6nYgMp90ZkM57J2/view?usp=sharing
https://drive.google.com/file/d/1zNE8v0z_kilFvhhcK9hI5O97Tcs616ZJ/view?usp=sharing
Амайя
(Hidden Citizens — Silent Running)
Иногда так бывает, что любовь проходит и самый любимый превращается в ненавистного врага.
Спустя неделю периодического присутствия на кровавых пытках моего проклятого врага я в конец обессилила и практически слегла в постель. Есть, конечно, вариант, что изо дня в день мне становится хуже из-за сильного ушиба у Офелии, но, думаю, тут дело не только в этом. Это всё жестокие пытки демона. Каких только усилий я ни делала над собой… Не могу хладнокровно наблюдать за его страданиями! Головой понимаю: так надо, он это заслужил. А душа тем временем вместе с ним кровью обливается.
Как бы то ни было, в какой-то момент дворцовые лекари в один голос велели мне не подниматься с постели, а иногда и лежать под наклоном, вниз головой. Да уж… то ещё времяпрепровождение. И, когда я часами напролёт лежала вниз головой, казалось, что скоро сдохну от обилия прилившей крови в мозг, ну а в крайнем случае — от смертной скуки. Но бескомпромиссные лекари запретили практически всё! Всё, что, по их профессиональному мнению, могло бы меня нервировать. Запретили созывать у себя советников, запретили принимать участие в государственных делах и уж тем более спускаться в пыточную. Вот только гении врачевания не учли одного: меня жутко нервирует, когда мне что-либо запрещают. И, как только мне удалось самостоятельно подняться с постели, я снова спустилась к нему в темницу. Зачем? Не знаю. Наверное, за новой порцией своей боли. Я будто намеренно наказываю себя очередными пытками демона вместо того, чтобы просто казнить его! И ведь прекрасно знаю, что дальше будет только хуже.
Порой в моменты слабости всё во мне истерично вопит: «К чёрту долгую месть! К чёрту изнурительные страдания демона! Мой ребёнок важнее! Надо скорее казнить Рэнна и перестать метаться в мучительных сомнениях по поводу его дальнейшей участи». Но уже в следующую секунду ослабевшее тело сковывает парализующий страх от осознания того, что со смертью демона я лишусь и своей боли. Боли, с которой срослась в одно целое. Боли, без которой я буду уже не я. Именно благодаря ей я отчётливо помню, каково было на похоронах Бурхата и отца. Я привыкла к ней. И теперь уже с трудом представляю свою жизнь без раздирающей душу и жалящей сознание боли. Похоже, я всё-таки нашла достойную замену лунарису и жгучему порошку. Теперь я безнадёжно подсела на ненависть к своим врагам и отчаяние, которое заглушает не только здравый рассудок, но и элементарное чувство самосохранения.
На протяжении последних нескольких дней мне всё-таки удавалось незаметно для демона присутствовать на его пытках. И теперь я уже не нуждаюсь в личном участии в его экзекуции. Теперь мне вполне достаточно его хриплых болезненных стонов и выражения адской агонии на окровавленном лице. Достаточно, поскольку ежесекундно до смерти хочется прекратить все страдания Рэнна, исцелить любимого и просто обнять. Но я этого не делаю. Я — мазохистка в высшем своём проявлении — позволяю и дальше пытать любимого, а вместе с ним — и себя. В эти моменты искалеченная душа получает изощрённое удовольствие от собственных страданий, так как боль, которую испытываю, в очередной раз доказывает мне, что я до сих пор жива и всё ещё люблю его. Несмотря на всё, что он сотворил, всё ещё люблю. И за это я должна быть наказана.
Он сдался, а в плену теперь я…
Вот и сегодня сижу в этой затхлой темнице, смотрю на него — слепого — и понимаю, что не могу, НЕ МОГУ его не любить!
В очередной раз почувствовав сокрушительную слабость во всём теле, жестом руки велела палачу выйти и, прислонившись к спасительно холодной стене позади себя, сползла по ней на скамью. Так-то лучше. Вот чуток порастираю потягивающий живот и поплетусь в свои покои. Наверное, я всё-таки слишком рано поднялась с постели. Стоило до конца выполнить предписания врачей и отлежаться ещё пару дней. В какой-то роковой момент меня вдруг насквозь прошибло осознание, что в темнице отчаянно чего-то не хватает. Звуков! Вот уже как пару минут нет никаких звуков со стороны демона. Мгновенно распахнула глаза и в ужасе перевела на него взгляд, а он с щемящей нежностью в очах смотрит на меня и практически не дышит. СМОТРИТ, БЛЯТЬ! Какого хера?! Почему он может видеть? Убью этих тупиц! Ведь велела непрерывно лишать его зрения! Бездари! Ни на кого нельзя положиться! Всё, блять, в этой жизни нужно делать самой! Задыхаясь от возмущения, гордо выпрямила спину, а он, не переставая счастливо скалиться, спросил: