Брак? После всего, что он натворил? Я иронично безрадостно расхохоталась, да так, что на глаза навернулась влажная пелена. Вопреки желанию, в памяти всплыли времена, когда я действительно искренне хотела стать его… женой, девушкой — не важно. Мне просто хотелось принадлежать ему. И сейчас иногда хочется. Но тому, моему Рэнну, а не убийце брата. Расчувствовалась, и меня прорвало на незапланированную исповедь, а подруга лишь внимательно слушала и запоминала, чтобы позже безжалостно метать в меня мои же опрометчивые признания.
— С тех пор, как он прилетел, Офелия, я словно заживо горю в аду, кожей чувствую, что он рядом. Задыхаюсь без его запаха и беспрестанно тоскую по его прикосновениям. И мои ноги… их постоянно тянет делать предательские шаги в сторону его темницы. Я ненавижу себя за это… за то, что в душе давно уже простила его и люблю, как одержимая.
И, вроде, понимаю, что он уже не тот мой Рэнн, а может, никогда им и не был. Но его голос… он звучит так по-родному.
— Мне знакомо это чувство, Амайя. И, если тебе сложно принять решение, значит, не решай! Значит, ещё не время!
— Подходящего времени для казни любимого не бывает. Не будь я Королевой Арнорда, всё было бы в разы проще. Но он — убийца Короля эльфов. Бурхат, конечно, тоже был несвятой, и даже, возможно, где-то и заслуживал смерти, — подруга, цинично хмыкнув, закивала в знак согласия, — но он был Королём. А ещё — моим братом! Ами, которая внутри меня умирает и корчится в агонии боли, давно простила Рэнна и будет любить его до конца своих дней, но Королева Амайя Мелиан на рассвете должна казнить убийцу Короля Арнорда. И я это сделаю! Это — мой долг как справедливого правителя! Таков закон. И я не могу ставить свои желания превыше порядка в государстве.
Понимая, что я права, Офелия тяжело вздохнула и удручённо констатировала:
— Родная, ты совершаешь ошибку, которую никогда не сможешь исправить. Ведь ты не умеешь воскрешать.
Хм… Ошибкой было притащить демона в Аваллон. Ошибкой было безнадёжно полюбить его. А казнь — это лишь последствие безрассудной доверчивости.
— Знаю, что не умею.Но в этом и весь смысл. Завтра утром я положу этому конец. Не знаю, что со мной будет после, но на рассвете казнь демона состоится.
Рэнн
Она меня предала. Изменила мне. Не телом. Изменила душой.
Я и подумать не мог, что моя Амайя на такое способна. Ведь в то счастливое время нам было так хорошо вместе. Да я собственной жизнью мог поклясться, что она искренне любила меня. И любовь эта проявлялась во всём: в её томных взглядах на меня, в нежных прикосновениях, в трепете голоса, когда подо мной стонала моё имя. Да и в том, как она самоотверженно защищала меня от своего ёбнутого братца, как принимала весь его гнев на себя, только бы уберечь меня. А после ещё и побег мне устроила.
Нет, она точно любила меня. Не знаю, как сейчас, но тогда… тогда чувства были взаимны. Прежние поступки Амайи никак не состыковываются с её сегодняшними словами о других мужиках. Однако факт её беременности на лицо, а наши расы, и правда, несовместимы. Иначе у Вилана с Айлин за столько-то лет целый детсад бы родился. Значит, она говорит правду. Значит, она, правда, спала с ублюдочным Бурхатом. Ебануться можно! Ходила ко мне и к нему одновременно! Наверное, именно во время очередных их потрахушек садист увидел клеймо на её бедре, которое я случайно оставил. Блять, ну, конечно! А как ещё он мог про него узнать?
Долбоёб ты, Рэнн! Купился на её смазливое личико и дерзкий характер, отчего стал тупым, доверчивым долбаёбом! Это меня так Вселенная наказала за столько-то разбитых женских сердец! Послала-таки ту, которая на огромном мамонте проехалась по мне, все кости раскрошила в порошок, разворотила внутренности, а после —развернулась и проехалась вновь. Ведь одного раза ей мало было! Амайя желает мне вечной агонии!
Я знал, что по возвращении в Аваллон меня ждёт тонна боли, щедро подаренной разъярённой Незабудкой. Но и предположить не мог, что будет настолько хуёво!
Да и с хуя ли так убиваться? Ну, изменила мне пару раз… ведь не смертельно? К тому же, я тоже не святой и достаточно покутил в Терказаре как до нашей с ней встречи, так и после. А двойные стандарты — это не мой конёк.
Вот только… только гулял я уже после нашего расставания и никогда бы не посмел изменять Ами, предавая её доверие. Да и не хотелось! Амайя заполнила собой все мои мысли. Какие другие женщины? С тех пор, как встретил проклятую, необратимо развилось стойкое отвращение ко всем другим представительницам женского пола. Ведьма!
Когда сказала, что ребёнок не мой… то, как она это сказала, блядская сила… меня мгновенно накрыло злостью на неё; кровь, разбавленная желчью, ударила в голову, разум затопило яростью, и я наговорил ей гадостей, желая сделать также больно, как она сделала мне. Зря… зря наплёл то, чего на самом деле не думаю. В порыве гнева слова о её зависимости и здоровье ребёнка сами сорвались с уст, а, когда сказал, уже было поздно отступать. Но она… её ошеломлённый взгляд после этих слов… я ударил её в самое сердце. Лучше бы Амайя закричала, лучше бы просто вошла в клетку и убила, нахуй! А она просто стояла и отрешённо смотрела на меня. Глядя на её мелко трясущиеся руки, подрагивающие ресницы и тяжёлое дыхание, глядя на её боль… Чтоб её!