(Ramin Djawadi — Breaker of Chains)
Любой шалаш, в котором искренне смеются, дороже дворца, в котором горько плачут. Когда-то давным-давно и наш дворец был тем самым шалашом, наполненным счастьем. Сейчас же он… он — попросту груда красиво сложенных камней, бездушное помещение, где периодически хладнокровно убивают очередного Короля. Когда всё так изменилось? Не знаю. Не заметила. Я была в грёзах.
Но эта терраса в главных королевских покоях, этот просторный балкон, уставленный папиными любимыми цветами, — для меня он навсегда останется нашим с папой сокровенным местом. Тем самым, в котором мы вместе проводили самые счастливые часы, наслаждаясь теплом яркого солнца Аваллона и обществом друг друга.
С этой мраморной террасы открывается невероятно живописный вид на городскую площадь и весь Аваллон в целом.
Ребёнком я часто играла здесь, сидя на прохладном мозаичном полу, а папа, неторопливо покачиваясь в кресле, что-то с интересом читал. Позже, когда я подросла и начала интересоваться его чтивом, именно здесь мы с отцом часами напролёт рассуждали о политике, экономике, науке, войнах или дипломатических миссиях. Мы говорили обо всём на свете, обо всём, что мне было невероятно интересно. Обо всём, кроме мамы…
Это место у меня подсознательно ассоциируется с папиной мудростью, его смекалкой и его голосом… Порой кажется, что именно здесь я по-прежнему отдалённым эхом слышу его очередные нравоучения.
Невольно горестно улыбнулась собственным мыслям. Да, по папе я почти не плакала. Всегда вспоминаю его только с улыбкой. Глупо, конечно, но мне почему-то кажется, что он до сих пор где-то рядом и оберегает меня, словно дополнительный невидимый щит.
Вот и сейчас намеренно пришла на нашу с ним террасу будто за очередным его мудрым советом. А вокруг —оглушающая тишина. Гляжу на площадь и сборы моих воинов, и как же хочется всего пару слов позади себя папиным голосом: «Ты всё делаешь верно, Амайя. Ты приняла правильное решение».
Стою с прямой спиной под неподъёмной тяжестью короны, которая, словно свинцовое кольцо, давит на голову, гляжу на тысячи моих бойцов, что спешно укомплектовывают провизию на лошадей и выстраиваются в ровные ряды, тянущиеся в даль городских улиц.
Знать бы наверняка, что нам всё-таки удастся осилить смертоносное войско орков, знать бы, что все эти воины вернутся к своим семьям, а я никогда не пожалею о самом непростом своём решении в жизни.
— Ты совершаешь большую ошибку. — Твою-то мать! Кир! Чуть не обоссалась от неожиданности! А в моём нынешнем положении, когда кое-кто беспрестанно поколачивает мочевой пузырь, это немудрено. — Не стоит так глупо губить оставшуюся половину эльфийских бойцов.
Что ж, поддержка так и хлещет от верного друга! Тихо подошёл к мраморным перилам террасы и тоже встревожено уставился на сборы солдат.
— Есть предложения получше? — Отвернулась от чрезмерно участливого друга и, упрямо задрав подбородок, воззрилась на суетящихся воинов. — Тогда я тебя внимательно слушаю…
— Ты ещё и спрашиваешь? — Цинично усмехнулся. — Отдай оркам демона, и дело с концом! Те, кто выжил, вернутся домой, а те, кто сейчас только собираются в путь, нескоро вдохнут запах запёкшейся крови.
Ох, Кирион, если бы всё было так просто.
— И ты им веришь? Этим вероломным тварям?
Друг, иронично глянув, не удержался от колкого замечания.
— Позволь напомнить тебе, что буквально пару недель назад это мы их предали, а не они — нас.
Да, так и есть! И я совершенно не горжусь этим.
— Не мы, а я их предала. И довольно лукавить, Кирион. Уж кто-кто, а ты-то всегда называл вещи своими именами.
— И именно за это ты держишь меня до сих пор подле себя. Не так ли?
Мельком озадаченно глянула на него, нервозно выдохнула из себя всё раздражение и снова обернулась на площадь.
— Так. ТАК!
Корона. Это всё грёбаная золотая корона. В день, когда очередной преёмник трона надевает её на голову, она начинает болезненно давить на совесть правителя и заглушать её тихий шёпот. Именно по этой причине подле каждого достойного правителя должен находиться верный эльф, не боящийся говорить правду. Кирион всегда будет мне верен. С благодарностью глянула на друга.