— Ты теперь Королева, Амайя. Если не доверяешь Дорласу, так не оставляй за главного!
С невообразимым сожалением посмотрела на друга.
— Не могу. Не время сейчас менять порядки. Арнорд и без того в потрясении из-за последних перемен и частой смены правителей. Не хочу ещё и вековые традиции нарушать в угоду своему спокойствию. Ты ведь присмотришь за ним? — Он снова собрался что-то возражать, но я опять перебила. Да, это некультурно, но с ним только так. — На фронте, Кирион, ты будешь обычным воином с обычным мечом в руках, а здесь же ты — моё самое доверенное лицо. И здесь ты мне намного нужнее. Я ведь доверяю тебе весь Арнорд. И, если вдруг со мной не будет связи, обязательно обратись к главному советнику. Я уже оставила ему указания на все случаи жизни. И не жизни — тоже.
Друг молча согласился, склонился в поклоне в знак покорности. А, когда выпрямился, мы оба замолчали и, глядя на торопливо собирающихся воинов, вновь в тревоге помрачнели.
— Она удивительная, Кир.
Решила заполнить гнетущую тишину, заодно вверить ему не только своё государство, но и лучшую подругу.
— Кто?
— Офелия. Да, она взбалмошная, шумная и энергичная. Она всегда сама себе на уме. Один её фокус с моей беременностью чего только стоит. —Кирион ошарашенно и испуганно уставился на меня. — Думаешь, я не знаю, что вы учудили? Да, я не сразу просекла, но просекла ведь. — Поняв, что я знаю и это, Кир вымученно прикрыл глаза. И он ведь даже не собирался об этом рассказывать! Интересно, что ещё они от меня скрывают? — Я в курсе, Кирион, что мне можно было сделать аборт в тот же день, как узнала о ребёнке. В курсе, что Офелия подкупила и застращала лекарей, а ты, когда узнал обо всём, мой верный друг, принялся покрывать её. Но я на вас нисколько не злюсь. Эти все ваши потуги… — Иронично глянула на него, скептически хмыкнула. — Если бы я решилась на этот шаг, меня бы никто не смог остановить. — Не до конца понимая, о чём это я, Кир в недоумении уставился на меня, а я пояснила. — Мне доставили более сговорчивого и, что важно, надёжного врача из человеческого мира.
Тут ошарашенный друг задал вопрос, на который я сама долго искала ответ:
— Так почему не решилась?
Вновь переведя задумчивый взгляд вдаль, бережно погладила живот.
— Я хотела, правда, хотела, но не смогла. Духу не хватило вновь остаться одной на этом свете. Знаешь, когда я окончательно слезла с наркотиков, уже тогда я знала, что не решусь… не смогу. А в тот день, когда встретила ангела…
— Кого?
— Не важно. Был один день, когда я решительно направилась к человеческому врачу, направилась только для того, чтобы окончательно убедиться, что не смогу… признаться себе, что я хочу этого ребёнка, и перестать уже метаться.
— Ну, как вижу, — друг с улыбкой глянул на мой внушительный живот, — тот день у тебя удался.
— Да, удался.
— А что там с ангелом?
— Не важно, Кир. Забудь.
Немного помолчав, заведомо зная, что Кир навряд ли добровольно в чём-либо сознается, я, укоризненно глянув на друга, всё же решилась задать этот вопрос:
— Что ещё ты от меня скрываешь, Кир?
— Я? Да ничего! — Спешно отвернулся от моего проницательного взора и сбивчиво затараторил: — Помнится мне, это ты скрыла от меня, что я у тебя первый. А, когда я узнал, было уже поздно. — Лучшая защита — это нападение? Умно… — Иначе не был бы таким настойчивым в тот вечер и не форсировал бы развитие наших отношений.
— Поэтому и скрыла, Кирион. В тот момент мне жутко надоело, что все носятся со мной из-за того, что я — принцесса, — Предавшись воспоминаниям, невольно улыбнулась. — Но ты тоже в долгу не остался. Ведь ты скрывал, что жил с мамой.
Вспомнив, как его мама посреди ночи застукала нас на собственной кухне в не совсем трезвом виде и в довольно компрометирующей ситуации, мы оба заливисто рассмеялись. А, насмеявшись вдоволь, Кирион заметно помрачнел и выдал мне то, на что сотни раз намекал, но никогда не осмеливался произнести вслух.
— Зато ты никогда не скрывала, что не любишь меня.
Огонь давней гнетущей обиды вспыхнул в его очах.
— В то время я ещё не знала, что такое любить, Кирион. Теперь знаю, — с глубочайшим раскаянием во взгляде взяла его тёплую ладонь в свою, — и, поверь, очень сожалею, что причинила тебе столько боли. — Смотрит на меня, не мигая, практически не дышит. А я взялась и за вторую его ладонь, крепко сжав их, продолжила: — Кир, ты должен быть счастлив. В отличие от меня, ты это по-настоящему заслужил. Оставайся с Офелией, и попробуйте залечить раны друг друга. Ей ведь тоже нелегко пришлось. Мы оба видели, что с ней было после гибели Элатана. Несмотря на её жизнерадостный вид сегодня, она всё ещё собирает себя по кусочкам. Поверь мне, в твоих силах ей помочь. А она поможет тебе.