Наверное, в этом заключается жестокость судьбы: до безумия полюбить того, кого любить никак нельзя.
Покорно стоя на коленях, Рэнн ждал… смиренно ждал моего решения. И я его приняла. За нас троих. Возможно, я не имею на это права, но теперь уже поздно отступать назад. Он страстно желал, чтобы я стала Королевой? Я ею стала! Рэнн хотел, чтобы я воевала вместе с демонами, я и это сделала. Он хочет, чтобы демоны и эльфы победили в войне? Не знаю, под силу ли нам это, но я постараюсь.
Рэнн
Обезумев от счастья, я отчаянно молил про себя её Богов, чтобы этот миг никогда не прекращался. На какое-то мгновение весь мир вокруг нас застыл, и мы остались одни. Мы словно забыли обо всём, что с нами произошло. Словно эти несколько минут созданы только для нас двоих. И всё, что мы могли, — это смотреть друг на друга. Только это и могли. Амайя с печалью глядела сквозь пелену слёз так, словно видела моё лицо последний раз в жизни. По её щекам ручьями покатились слёзы.
Наступила мёртвая тишина.
Мельком глянул на её живот и задохнулся от осознания, что теперь у неё есть кое-что, что принадлежит и мне тоже. Теперь я никуда её не отпущу. Раз уж моя сильная девочка пришла, сама вошла ко мне в клетку, значит, она понемногу сдаётся. В прошлую нашу встречу я не давил на неё — это сработало. И сейчас давить не стану. Какой же я тупорылый! Она уже отрезáла мне язык, а я тогда так и ничего не понял. Она ведь не раз мне говорила: «Тишина, Рэнн». Теперь знаю. С Амайей надо больше молчать. Необходимо дать ей возможность услышать собственные мысли и чувства, и тогда… Тогда, возможно, она простит меня, придурка.
Амайя
Заметив у меня слёзы, Рэнн, позвякивая цепями, поднялся и обхватил большими грубыми ладонями моё заплаканное лицо. Склонившись, любимый нежно целовал мои полыхающие щёки, аккуратно вытирая большими пальцами солёные капли. Мы оба закрыли глаза, и наши лбы соприкоснулись. В миллиметре друг от друга мы с жадностью вдыхали запах друг друга — это было сильнее откровенных признаний и страстных поцелуев. Это был триумф наших чувств, тот момент, когда мы оба признали, что навечно принадлежим друг другу, иначе просто не может быть. Не в этой Вселенной и ни в какой другой.
Наши пальцы переплелись; моё ноющее сердце забилось быстрее и быстрее, всё ускоряя свой тем, разгоняя кипящую кровь по венам. В этот момент как никогда захотелось жить. Победить в этой грёбаной войне и жить, чтобы любить. Если он будет со мной, то я не хочу умирать.
Почувствовав моё волнение, Рэнн крепко сжал меня в объятиях так, что у меня едва не захрустели кости. В ответ я всё сильнее и сильнее вжималась в его горячее тело, подсознательно желая слиться с ним в одно целое и уже никогда, НИКОГДА не разлучаться! Это были объятия не страсти или безудержной любви. Это были объятия, пропитанные болью от осознания, что пора прощаться.
Отпрянув от Рэнна, с нескрываемой горечью нежно погладила его по щеке, а он, будто почувствовав неладное, прижался губами к ладони и, в изнеможении прикрыв веки, глухо застонал.
Пора. Если сейчас же не уйду, то не смогу уже никогда! Потихоньку попятилась назад, а он, всё не отпуская мою руку, крепко сжимал её в своей. Словно чувствуя, что мы прощаемся и, возможно, навсегда, Рэнн упрямо не желал отпускать.
Пребывая в беспросветной прострации, машинально вышла из клетки и тихо защёлкнула замок. А после, постояв ещё пару секунд, чтобы наглядеться на него вдоволь, решительно развернулась и покинула темницу. И мне уже не страшно отправляться на войну. Не страшно быть одной, поскольку точно знаю: Рэнн мне попросту этого не позволит. Когда он рядом, я даже смерти не боюсь. Мой ревнивый собственник не отдаст меня в лапы костлявой.
С грохотом закрыв дверь темницы, положила дрожащую руку на её холодную стальную поверхность, прижалась горящим лбом. Может, я уже схожу с ума, но я чувствовала… просто знала, что он всё также стоит там и растерянно смотрит в след. Мой Рэнн.
Сегодня мы так и не сказали друг другу ни слова.
Рэнн
Когда Амайя захотела уйти, я аккуратно отстранился и с плохим предчувствием настороженно заглянул в любимые очи, безуспешно стараясь понять, в чём же дело. Почему она так угнетена? Этот затравленный взгляд на меня и всепоглощающая обречённость. Она будто навсегда прощалась со мной. Глупышка моя… Знаю, сейчас, когда мы понемногу начали вновь обретать друг друга, особенно страшно потерять эту тонкую нить, связывающую нас. Но я ведь никуда не денусь из этой затхлой темницы, а она в любой момент может вновь прийти. Хотел было сказать ей это, успокоить… Но не стал. Побоялся вспугнуть.