— Зови… — Позади послышались удаляющиеся шаги, пару секунд спустя раздались вновь. — Хорошо, что ты так скоро вернулась. Скажи Дэйну, чтобы в ближайшие сроки предоставил мне полную информацию о наших потерях, раненых и выживших. А сама пока подыщи мне кого-то, кто сумеет расшить мои штаны. Живот всё растёт и растёт. После дороги в Тартасе ни одни штаны на мне не смыкаются. — Находясь за моей спиной, подруга молча внимала указаниям, и я продолжила: — Кстати. Может, именно из-за узких штанов и ноет проклятый живот? О, и попроси кого-нибудь принести мне еды. Мяса хочу. Жареного и сочного! Голодна, словно не одного, а трёх демонят вынашиваю.
(Ramin Djawadi — Paint It, Black)
И что, даже упрёка не будет по поводу того, что, вопреки указаниям врачей, продолжаю непозволительно много есть? Я и в дороге изрядно подъела наши военные запасы. Подруга подозрительно молчала.
Странно… распахнула глаза, обернулась. Демон! За моей спиной всё это время находился демон! Тот самый, что в ходе боя приказал всем защищать меня, а после, сам себя не жалея, сражался за мою жизнь! Вилан! Ведь прямо как мой Рэнн некогда… Как же его сейчас не хватает. Тартас без него — уже не тот Тартас.
Всё-таки не так себе представляла правителя Тартаса, лидера демонов, заклятого врага своего отца. И ему тысяча лет? Он сейчас, конечно, весь измазан в грязи и кровищи, как и я, впрочем, однако в любом случае с виду ему и пяти сотен не дашь.
Но наконец очнувшись, так быстро, как только смогла, поднялась с лежанки, встала и гордо расправила плечи.
— Лежи, чего уж там… — Пялится откровенно изучающе и упрекает. — Женщина, да ещё в твоём положении, именно этим и должна заниматься где-нибудь во дворце, а не сражаться на поле боя.
О Боги, что за сексистские взгляды? Ах, да… Он ведь у нас веков десять назад выбрался на свет. Надменно вздёрнув подбородок, метнула в него максимально презренный взгляд.
— Тебя забыла спросить! Возомнил себя повелителем мира? Не находишь, что рановато? — А он стоит, смотрит с нескрываемым осуждением и молчит; я же продолжила: — Но ты близок к своей цели. Ты дождался смерти моего отца, заказал убийство брата, и теперь осталось убить последнего наследника престола эльфийского королевства! Так что вот она я, стою перед тобой! Давай, у тебя есть прекрасная возможность убить меня, а заодно уничтожить и младенца в моей утробе так, чтобы уже наверняка никто не помешал тебе захватить эльфийский трон! — Бесстрашно посмотрев на него в упор, демонстративно раскинула руки в стороны. — Давай, вынимай свой меч из ножен, и покончим с этим наконец!
С насмешливой ухмылкой оглядел меня с ног до головы.
— Может, хватит этой истерики? Как только ты придёшь в себя после дороги и боя, незамедлительно возвращайся в Арнорд. — Ну вот, на фоне его рассудительного тона, я, и вправду, выгляжу неадекватной истеричкой. — Тебе здесь не место.
— Да пошёл ты со своими советами! И давай-ка я сразу расставлю всё по местам: мы с тобой не друзья, Вилан! Мы — временные союзники. — Наконец и мне удалось взять свои беснующиеся эмоции под контроль, сбавить тон до положенного для Королевы. — Как только закончится война с орками, советую тебе спать с открытыми глазами.
Я и не ожидала, что Великий демон ужаснётся и испугается моих угроз. Более того, полагала: он с них посмеётся, но нет. Этот ублюдок, проницательно глянув на меня, вымученно прикрыл глаза, медленно выдохнул, развернулся и уселся за стол позади себя. Король Тартаса внимательно засмотрелся на карту, находящуюся на столе, стратегические позиции фигур и войск, при этом невооруженным взглядом было видно, что он явно сдерживается, чтобы не сорваться. Отчего же такая выдержка? Благодарность за спасение его государства? Вилан — демон всех демонов, так что не думаю, что он способен на какую-либо благодарность.
Недолго я мучилась в догадках; поразмыслив, демон всё же прояснил ситуацию:
— После войны, Амайя, я на твоё государство не претендую. Делай с ним всё, что тебе заблагорассудится, — сделал тягостную паузу и затравленно посмотрел мне в глаза, — только верни мне Рэнна. Живым.
Ах, вот оно что-о-о…
Не сдержалась и расплылась в победной ухмылке. Вот оно — его слабое место! У меня его лучший друг. А любовница, значит, уже не нужна? Неудивительно! Поигрался, и с глаз долой. Что ж, такова участь почти всех женщин, предавших свою семью.
— Э, не-ет… Так не пойдёт, демон. Рэнн мой! Он был частью нашей сделки, и теперь его жизнь принадлежит мне. — В гневе сжал фигуры на столе в крепкие кулаки, но всё ещё старается не подать виду своей ненависти ко мне. Тоже прошла к столу и, отодвинув стул, аккуратно присела напротив. — Пока мы здесь с тобой болтаем, твоего друга, верного товарища (или кем он там тебе приходится?). В общем, его пытают, обливая расплавленным свинцом и выковыривая ему глаза, — говорю тихо и вкрадчиво, отчего слова звучат страшнее самого громкого крика. Таращится на меня испепеляюще, да так, что глаза вот-вот выкатятся из глазниц, дышит тяжело, прерывисто. А если, и вправду, сорвётся и накинется на меня? После того, что я вытворила на поле боя, едва ли удастся вновь поднять щит. Даже крошечный. Может, и правда, не стоит его бесить? Ну уж нет! Не намерена отказывать себе в этом долгожданном удовольствии! Не тронет. Я ему ещё нужна. Война ведь не окончена. Так что продолжу, коль его это так задевает.