Долго. Щит продержался невероятно долго. Настолько, что мне хватило времени и сил сокрушить Кхрорага, нанеся ему ранение несовместимое с жизнью, после которого трёхметровая туша с глухим грохотом завалилась на окровавленную землю и едва дыша харкала кровью, смахивающей на мерзкую зелёную слизь. Несмотря на свору атакующих меня орков, я целилась именно в Кхрорага. Не успел тщеславный орк понять, что лучше бы ему, и правда, спрятаться за спины подчинённых, как я уже пронзила своим мечом его зелёное сердце, и вопрос его кончины стал всего лишь делом пары минут.
Настоящий правитель не имеет права на тщеславие и гордыню. Они-то и погубили Короля Джакларда. Полагал: беременная девчонка, к тому же, ещё и изрядно вымотанная, не в силах сокрушить Великого Кхрорага? Ошибся. Смертельно ранив Короля орков, я ещё какое-то время отчаянно отбивалась от его озверевших подчинённых и даже убила двоих, но силы мои оказались на исходе, и, не без ликования узрев последний хриплый вздох Кхрорага, я в облегчении рухнула на сырую землю. Кровожадные твари в безудержной жажде мести окружили меня и рьяно старались дотянуться до меня своими мерзкими лапищами, тем самым истощая запасы энергии моего щита. А я встать не могу: сил совсем не осталось.
Лежу, отрешённо глядя стеклянным взглядом в синее небо перед собой, и молю всех Богов, чтобы тупорылые ублюдки, осознав своё поражение, наконец потеряли ко мне интерес и отступили. Тёплые кровавые струйки, сбежав из уголков рта и носа, закатились мне за шиворот. В руках и ногах — неприятное покалывание и чувство, будто конечности онемели, а ублюдочные орки всё не унимаются, беспрестанно тараня мой щит с новой и новой силой. В какой-то момент мне невероятно захотелось спать. Уставшие глаза пекут и слезятся, но я упрямо не позволяю им закрыться. Вот бы сейчас в грёзы… к Рэнну. Так хочется в его родные объятия. Так хочется тяжёлый взгляд его серых глаз на мне…
Одичалые орки, издавая животные рыки, по-прежнему не отступают и уже настолько ослабили щит, что почти касаются меня. А я только и могу, что смотреть сквозь пелену слёз в бездонное небо и, словно безумная, счастливо улыбаться от осознания того, что Кхрораг мёртв! Арнорд спасён! Возможно, мне остались считанные минуты, но я уже давно дышу в долг. Дэйн и Кирион справятся и без меня. Сдалась. Прикрыла свинцовые веки, в надежде чуток передохну́ть, набраться сил и всё-таки суметь подняться на ноги. А там уж и до верных эльфов добраться. Прикрыла.
(Audiomachine — Cities on Fire)
«— Нет. Только не Дрейк. Его будут звать Скай. Я всегда мечтал назвать сына Скаем, — тёплые ладони на моём животе и любимая улыбка.
— Ну, Рэнн… Пожалуйста-а-а… Мне очень хочется…
Заискивающе состроила глазки и бережно поправила воротник его кителя. Оказывается, Рэнну так идёт форма. Непривычно… От, когда повстречались, я видела его чаще с голым торсом, чем в одежде. Нет, обнажённым ему, несомненно, идёт больше, но теперь, когда он мой, не хочу, чтобы искушал сердца жительниц Аваллона.
— Я согласен на честные переговоры, — крепко обхватил моё лицо ладонями и жадно чмокнул в губы, — но только после того, как родится малыш. А до тех пор — не вижу смысла в ссорах. — Смолк на секунду, а после расплылся в хитрющей улыбке. — Хотя, если только ради того, чтобы после мириться тем самым способом, которым мы любим…
Мимолётно поцеловал меня в лоб и цепко прижал к себе, словно меня силой выдирают из его стальных объятий. Да так крепко обнял, что мне до ломоты в костях стало больно. Оторвалась от любимого и глянула вниз, а его нет.
— Где он? Рэнн, его нет! — на грани срыва в истерику подрагивающим голосом зашептала.
Мужчина, стоящий передо мной, искреннее недоумевал, о чём я его спрашиваю.
— Кого нет, родная?
— Живота нет! — уже не шепчу, уже ору во всю глотку и непослушными руками пытаюсь дотянуться до проклятых пуговиц на спине, дабы стянуть с себя тугое платье. — Моего живота нет! Ребёнка нет, Рэнн! Нашего ребёнка нет!