— Ты тоже Рэнна не как отец воспитывал! А сейчас вывалил свою долгожданную правду на бедного мальчишку, будто ему и без тебя было мало. Его любимая и ребёнок у орков, а ты тут «жди меня» устроил с долгожданным воссоединением потерянных родственников. — Укоризненно сощурив глаза, говорит тихо, но так метко. Каждое слово прямиком кинжалом в самое сердце. — Думал, он кинется тебе на шею с объятиями? Самонадеянный дурак! — Она всё говорила, а я молчал. Мог бы, конечно, её заткнуть, ударить, удушить насмерть, чтобы слова больше сказать не могла, чтобы больше никогда не смела о нём, и вот так. Но я просто стоял и молча слушал. Ведь она говорила чистую правду, а правда в нашем мире так редка. Особенно в присутствии Королей. Все всегда изворачиваются и лгут в угоду своим интересам. И лишь немногие способны без страха за собственную шкуру критично разнести тебя в пух и прах. Способны только те, кто действительно любит. И, видать, я её нехило задел, поскольку Лина завелась, как никогда, и всё продолжала резать меня на живую… — Толку с того, что ты был неподалёку от Рэнна, преследовал его, словно вторая тень, если, как только он вырос, затесался в его дружки и поощрял разгульный образ жизни? Сколько было пьянок и борделей? Сколько было бездумных рискованных развлечений? Куда подевалась твоя отцовская забота? Похоже, что всё это время самый бесстрашный демон Тартаса трусливо боялся стать настоящим отцом и быть отвергнутым сыном!
Всё, что она в гневе выливала на меня, — всё это я сполна заслужил. Но от невыносимой боли, причиненной её словами, не сдержался и я. А, едва сказав свои ядовитые слова, сразу пожалел, но было поздно.
— Да, я плохой отец! Признаю! Но, знаешь, это всё от того, что сын у меня один. Нету, на ком потренироваться! Ты ведь мне так и не родила…
Лицо Айлин превратилось в неживую маску с уродливой гримасой пустоты. Она, неуверенно качнувшись, в трансе развернулась и, словно сломанная кукла кукловода, шаткой походкой направилась к двери. А, не дойдя до неё всего пару метров, ухватилась за ближайший стул и тихо сползла по нему на пол.
Зря я так с ней. Не умею я уступать, вовремя отступать. Мне — придурку — в каждом споре с ней обязательно нужно биться до последнего, до кровавых подтёков из носа и рта, даже если я не прав. А она — моя нежная и хрупкая Айлин, — она просто желает мне добра и любит. Любит меня, долбаёба, несмотря на то, что неоднократно вот после таких сражений насмерть я заклинал её уйти, бежать от меня со всех ног, чтобы сама целей осталась и душа не истерзана. Но всякий раз она оставалась. Тем самым упрямо доказывая, что любит, а я её так и не заслужил.
Тихо подошёл и присел перед ней. Обхватил ладонями её отрешённое, затравленное лицо и произнёс:
— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Виноват. Когда я умолял тебя бросить мужа и быть со мной, я прекрасно знал, что у нас не будет детей. И уже тогда я знал, что ни с какой другой мне дети тоже не нужны. Мне ты нужна. Ради тебя я на многое готов, Айлин. Прости за эти слова. Мы оба были очень плохими родителями.
Улыбнулась сквозь слёзы и сама взяла меня за руку. Может, ещё не простила, но по крайней мере готова идти на диалог. А там, после полсотни моих извинений, и до конца простит дурака, порой не ценящего своё сокровище.
— Да, родители из нас никакие, Вилан. Но никогда не поздно исправиться. Так давай спасём жизнь моей дочери — возлюбленной твоего сына — и нашего внука. Наш внук, Вилан, — в нём наше будущее. У нас нет общего ребёнка, но у нас будет общий внук.
И в этом моя мудрая Лина права. Когда-то я опрометчиво полагал, что Амайя безнадёжная пропащая наркоманка. И как не думать, когда все так говорили? А оказалось, она одна из самых сильных девушек, что я видел. Не физически сильных, нет. Видал я воинов и похлеще этой девчонки. Но стальной духом! Где-то даже страшно отчаянной. Страшно — потому что не должно быть так у молодой, влюблённой беременной девушки. Не должна она так настойчиво искать своей смерти. Ей, глупой, ошибочно казалось, что нечего терять. Родителей, по сути, нет, и брата тоже. Вот только, дура, пока не осознала, что на смену одним любимым существам всегда приходят новые, другие. Сумасшедшая, позабыв о себе и ребёнке, кинулась в бой, поднимать тяжёлый щит. А после, совсем обезумев, на голову Кхрорага замахнулась. И ведь вышло! Ей удалось убить его в одиночку! Не только воины ей задолжали… не только. Я тоже ей прилично задолжал. И матери её.