В последний раз тщательно взвесив все за и против, решил.
Аккуратно притянул к себе любимую и обнял.
— Хорошо. Я даю свое добро, отправлю войско на помощь эльфам в Джаклард. Так как, если я хоть немного знаю своего сына и если он хоть немного похож на меня, потеряв Амайю, он недолго протянет. Я ведь тоже не представляю своей жизни без тебя, Айлин.
Позже, когда мне удалось успокоить Лину окончательно, я провёл её в наши покои и, вернувшись в зал заседаний, приказал вызвать мне Рэнна. Может, сейчас упрямец и не желает меня видеть, но я всё ещё его Король и мне хочется лично оповестить его о том, что я передумал. Вытащим мы его безбашенную девчонку из плена и спасём тем самым всю демоническую расу.
Прождав посыльного с полчаса, мне сообщили, что никак не могут отыскать моего сына. А спустя ещё час поисков выяснилось, что пропал и Силкан. Эти двое всегда были неразлучны и, если что и замышляли, то всегда вместе. На этот раз черти без моего на то дозволения улетели из столицы. И мне даже не нужен дар предвидения любимой, чтобы догадаться, куда именно. Ладно, повидаемся, когда я вместе с войском тоже прибуду на границу Тартаса, в военный лагерь эльфов. Там-то и надаю гадёнышу пиздюлей по самое не могу за то, что без моего дозволения… Хотя, как мне злиться, если он, прям как я в молодости?
Амайя
(Kai Engel — Run)
Для истинного воина нет ничего хуже поражения. Особенно, если он пал не в сражении, а из-за предательства подчинённых угодил в плен и вынужден видеть, как ликует зло.
Впервые за всю свою непродолжительную жизнь я оказалась похищена. Орки. Похитили и заточили.
Как им это удалось? Ведь, помимо моих щитов и двух десятков эльфов, меня оберегал и мой малыш.
Меня предали. Я, воодушевлённая недавней победой над Кхрорагом, в конец потеряла бдительность и всё-таки прибыла на злосчастную равнину, сплошь покрытую трупами орков, эльфов и демонов. Едва завидев вдалеке небольшой вражеский отряд, я ощутила парализующую боль в лопатке. В удивлении обернулась, а там Берт с человеческим шприцом в руках. А после — вязкое забвение. Тихо подкравшись сзади, ублюдок вколол мне что-то в лопатку, нечто, что блокирует магические силы не только у меня, но и у моего малыша. Так, благодаря предательству верного пса Бурхата, я оказалась в плену абсолютно беззащитной.
Позже, очнувшись с неподъёмной головой в сыром тёмном помещении без окон, я трусливо запаниковала. Стало первобытно страшно. Не за себя, за малыша. Спустя ещё пару часов тревожного одиночества я уже не паниковала, а попросту скатилась в позорную истерику. Ведь все эти часы малыш во мне не шевелился. Осознав это, я зарыдала, заскулила и надсадно завыла на разрыв связок.
Очевидно, мой истошный несмолкающий вопль на протяжении нескольких часов порядком достал толстокожих орков, и те впервые с моего заточения явились в темницу.
Двое громоздких амбалов за считанные минуты избили меня до полусмерти, и я в агонии жгучей боли заткнулась. Сил не осталось даже на рыдания. Просто лежала на ледяном полу, обняв тянущий живот и слепо глядя в темноту. В тот миг ко мне отчётливо вернулось давно забытое желание уйти из жизни. Заснуть и больше не сносить тягот этого тленного жестокого мира. Я больше не хотела жить. Не вот так. Не без малыша.
Наутро мне едва удалось разлепить отёкшие от побоев веки. Но к моменту, когда у меня всё-таки вышло подняться на четвереньки, я уже знала, как именно уйду из жизни. Я решила повеситься на верёвке, сделанной из собственной туники и завязанной на решётке окошка двери.
Удавку сделала быстро, подрагивающими руками накинула на горло и… и, почувствовав её натяжение, разревелась. Глупо, по-детски.
Я не смогла.
Я оказалась слишком труслива и слабовольна. Бесхребетное ничтожество, оттого и буду вечность гореть в адской боли нещадных избиений орков.
Спустя ещё пару часов мой малыш неожиданно, но уверенно зашевелился. Заколотил меня по органам тогда, когда я совсем потеряла надежду. И я прокляла себя дважды за то, что перестала верить в него и сдалась. Предала его.
Ну, а дальше последовали долгие недели мучительного плена. И всё это время меня не покидал один-единственный вопрос: почему меня не убили сразу? Зачем я им живая? Может, ведут переговоры с Дорласом? Если так, то значит, у меня ещё есть шанс выжить.
Орки в свою очередь оказались на удивление довольно дисциплинированными существами. У них имелся определённый график моего заточения в темнице, к которому, вопреки желанию, я невольно привыкла. Привыкла и держалась за него, как за единственную постоянную в своей переменчивой жизни. Именно это не давало мне окончательно потерять рассудок и сойти с ума. Ежедневно, после очередного укола транквилизатора, я подвергалась болезненному многочасовому избиению. Ублюдки били не насмерть, а сдержанно и расчётливо. Словно наслаждаясь каждым ударом по мне. Конченые садисты! Одно только радовало — били не по животу. Намеренно берегли моего ребёнка. И радовало это ровно до тех пор, пока я, тупица, не задумалась о причинах такой немыслимой для бездушных орков щедрости. Догадка парализовала и мгновенно выбила пол из-под ног. Им нужен мой ребёнок! Зачем? Пока не знаю. Но это определённо хуёво!