Изо дня в день, сразу после зверских побоев, надзиратели небрежно швыряли на пол тарелку с тухлой вонючей кашей и в неё же наливали немного воды. Очевидно, отдельные посудины для пленницы — это непозволительная роскошь. Тарелка была очень маленькой, и её мерзкого содержимого мне катастрофически не хватало.
Наверное, это тоже была очередная пытка орков — давать мне еды и воды ровно столько, чтобы я не загнулась и не сдохла. Кощунственно мало для того, чтобы с каждым днём я становилась всё слабее и перестала сопротивляться ежедневным побоям.
Сколько раз, не найдя в себе силы подняться и подползти к еде, я мечтала о смерти? Ровно столько же, сколько позже корчилась в упрёках совести и самобичевании за предательские мысли по отношению к малышу. Ведь я должна бороться! За нас двоих! И я боролась. Я не верила, я просто знала, что однажды он придёт за нами. В аду, но найдёт нас! Не армия эльфов, не войско демонов, не кто-то там ещё, а именно он — мой демон. И лучше бы он поторопился, так как до родов осталось всего ничего. А орки, похоже, именно этого дня и ждут.
За долгие недели нещадных побоев я превратилась в одну сплошную отёкшую гематому. Кости ломило от ушибов, мышцы тела не слушались. В голове ничего, кроме темноты и удушающей ненависти к беспощадным мучителям и продажному предателю Берту. Мысли о малыше? Я их изгнала из своей головы. Отчаянно старалась не думать, на что своей беспечностью обрекла ребёнка и что с нами станет после родов. Я из последних сил внушала себе, что это временно, ведь всё в этой жизни временно. И я оказалась права.
Вечером, когда стемнело и из-под ржавой двери перестал просачивался дневной свет, ко мне внепланово пожаловали мои истязатели. Поскольку они давненько не били меня по лицу, отёк с него спал, и мне удалось разглядеть в руках мучителей веревку. Всё внутри мгновенно похолодело от чёткого осознания, что это он — конец. Если меня не задушат в темнице, то скорей всего свяжут и поведут на смерть в другое место. Ведь пытать и избивать они вполне могут, и не связывая меня, как делали это до сих пор. И вроде, и жить не шибко хотелось, но я трусливо забилась в дальний угол своей темницы. Меня достали. Связали впереди руки и натянули зловонный мешок на голову. А после куда-то поволокли. Именно волокли, потому что на ногах стоять я была не в состоянии.
Вокруг раздавалось множество голосов на языке орков. Меня периодически пинали по ногам, тем самым поторапливая двигаться быстрее, а после закинули на скрипучую деревянную поверхность. Это оказалась повозка. Несмазанные колёса жалобно заскрежетали, и телега тронулась с места. Туго связанные руки онемели. На ухабах шершавые доски повозки больно врезались в моё исхудавшее тело. Так мы проехали несколько часов. И скорей всего по лесу. Шелест листвы, и галдёж птиц. Но спустя какое-то время им на смену пришёл завывающий, ледяной, пронизывающий до костей ветер.
Повозка остановилась. Приехали. Липкое чувство страха множилось в геометрической прогрессии. И я никак не могла взять над собой контроль. Под едва слышный ропот орков меня небрежно стащили с повозки за руки и поставили на ноги. Отпустили.
Плохо ориентируясь в пространстве, я закачалась, и тогда меня вновь подхватили под руки и куда-то поволокли. Ноги заплетались, но я старалась не упасть. Снова остановились и теперь меня оставили стоять самостоятельно. Это уже похоже на какое-то изощрённое издевательство! Хотят убить, так чего медлят? Зачем куда-то везти, больно хватать, тащить? Может, у недалёких эдакий обряд жертвоприношения? Затаскать жертву до полусмерти, а после, притащив на некое священное место, если у тварей вообще имеется что-то святое, и забить её, как последний скот, во славу своих Богов или во что они там верят? Уроды! Ненавижу их! Мы лишили их Короля, сокрушили армию всего Джакларда, а им всё мало? Или это месть? Тогда зачем надо было держать меня в плену всё это время? Хотя «зачем» — это когда есть мозги и какой-то план. А мои похитители, судя по всему, — примитивные твари! Варвары! Безмозглые уроды!