Вариант скрыться в лесу или в какой отдалённой пещере отпал сразу. С поджаренным Силканом мы расстались на подлёте в какую-то спящую деревеньку орков. Друг полетел за подмогой в Тартас, а мы, рожающие, в поисках приюта принялись ломиться в избы на краю деревни. С каждой грёбаной минутой Амайе становилось только хуже. Периодически её безжалостно скручивало в приступах резкой боли. Так, с долгими передышками и привалами мы обошли пять ближайших изб, и ни одна хуева тварь не отворила нам двери. Они, конечно, не обязаны помогать двум неизвестным представителям враждебных рас, а заставить я их тоже не мог. Или мог?
Как только задался этим вопросом, сочувствующе глянул на измученную, затихшую меж схваток Амайю и решился. С ноги отворил дверь избы, расположенной на отшибе, в отдалении от всех, а затем, невзирая на явные протесты двух её обитательниц, внёс кряхтящую, скулящую Амайю. Бережно уложил на массивную деревянную кровать и закрыл за нами дверь. Заспанные бабы-орки откровенно охуели с нашей вопиющей наглости и оцепенели прямо там, где стояли. Ну, а далее под периодические истошные крики Амайи я безуспешно старался уговорить тучную престарелую хозяйку дома помочь нам. Выходило, прямо скажем, хуёво.
То ли Унгал, то ли Мунгал… хуй разберёшь с их шепелявым произношением, но как-то так звали хозяйку дома, которая совершенно не понимала наш язык и в принципе оказалась бойкой патриоткой своего государства, яростно желающей сдать нас первому попавшемуся поисковому отряду военных орков. А в том, что они уже ищут и скоро заявятся и в эту деревеньку, у меня не было сомнений. Но сдаваться не в моих правилах.
Гневно глянул на непреклонных орочьих баб и понял: этой Унгал — ей банально не хватает стимула. Хищно ухмыльнулся своей запоздалой, но оттого не менее гениальной идее. Стимул? Он у Унгал появился, как только я приложил недавно позаимствованный меч к горлу её соседки по избе. Сварливая баба моментально смолкла и нехило так поднапряглась. И, судя по мгновенно изменившемуся поведению Унгал, они не просто соседки. Наверное, родственницы. А, может, даже дочь с матерью. Не будь их раса такой уродливой, может, я и уловил бы схожие черты. Однако есть у всех рас на планете одна общая особенность: хорошо заточенный меч, приставленный к горлу любимого существа, понятен на любом языке. Так, сев рядом с рожающей Амайей и не опуская меча с плеча до чёртиков перепуганной родственницы Унгал, я принялся успокаивать любимую. Как? Нёс полную чушь, какую-то бессвязную хрень. В общем, как всегда, в стрессовых ситуациях из меня потоком полился словесный понос. На что Амайя ни разу не заткнула меня. Лишь изредка кидала на меня полные раздражения взгляды и вновь по команде Унгал принималась тужиться.
В перерывах между схватками тучная женщина хаотично носилась вокруг нас с какими-то тряпками, тазами, снадобьями. А, когда вымотанная Ами затихала и в напряжении её побледневшее лицо становилось багрового цвета, Унгал без стеснения ныряла под подол Амайиного платья и что-то на своём причитала. Так продлилось около часа.
Часа, за который Амайя окончательно выдохлась и, вопреки воле, погрузилась в полубредовое состояние. Хотя не исключаю и того, что она намеренно притворялась спящей, лишь бы я заткнулся…
Унгал, по-хозяйски разместившись меж Амайиных стройных ног, уже в голос склочно возмущалась и огромной лапищей периодически хлестала Ами по щекам, приводя тем самым её в сознание. Несмотря на все старания присутствующих, что-то определённо шло не так. Это было видно по всполошённому виду Унгал, смертельно бледной Амайи и растёкшейся луже багровой крови на деревянном полу.
Со временем ни ощутимые пощёчины Унгал, ни мои слова поддержки, ни мольбы постараться держаться за меня и больше не проваливаться в забвение не помогали. Обессиленная Амайя всё чаще отключалась в самый ответственный момент и переставала тужиться. Теперь Унгал ощутимо пинала уже меня, громко чему-то возмущаясь на своём и указывая на Амайин круглый живот. То, что надо что-то делать и ребёнок в смертельной опасности, я понял и без её укоризненных пинков и переводчика. Надо-то надо… Но что?
Спустя какое-то время моя непомерно осмелевшая заложница без моего на то дозволения скинула меч с плеча и, поднявшись со своего места, принялась помогать родственнице. Девушка то протирала испарину со взмокшего лба Амайи, то вымывала залитый, словно на скотобойне, кровью пол. В маленькой тёмной избе воцарилось полное безумие. Сдавленно мычащую Амайю перебивали гортанные голоса женщин-орков. А я в неконтролируемой панике нервно наворачивал круги вокруг них. Сейчас бы закурить… или чего покрепче. По-хозяйски порылся в шкафах женщин и, найдя какую-то жидкость, отдающую спиртным, осушил полбутыли залпом.