— Потушите его немедленно! Он должен выжить!
Все воины и даже демон в шоке и недоумении уставились на меня, очевидно, не веря своим ушам.
— Я кому сказала?! Немедленно потушите на нём огонь!
Как только все ринулись к изменнику на помощь, Офелия, надсадно вопя, принялась обнимать бездыханное тело Элатана, лежащее у моих ног. А спустя пару секунд она резко потянула меня за руку вниз, с немой мольбой в глазах, полных слёз, об исцелении её возлюбленного. Я медленно опустилась на колени и с удушающим чувством вины посмотрела на подругу. Я не умею воскрешать. Не умею! Я не произнесла ни слова, этого и не понадобилось. Она всё поняла по моим глазам. Я аккуратно притянула к себе сопротивляющуюся и исступлённо вопящую Офелию и, с силой прижав к себе, тихо укачивала её из стороны в сторону, будто ребёнка. Если бы я могла забрать боль подруги себе… Если бы я могла словить эту стрелу своей головой, я, не задумываясь, поступила бы именно так. Никто не заслуживает боли от потери любимого, родного, никем незаменимого эльфа.
Рэнн
Я строго-настрого приказал себе не вспоминать о сегодняшнем поцелуе, о том, как её трепетные терпкие губы страстно приникли к моим. О неожиданной для меня, но вполне очевидной реакции её тела на мои прикосновения. Ведь целовать, обольщать и соблазнять Амайю — это всего лишь моя работа, очень ответственное задание, в котором нет места чувствам. Но, к сожалению, иммунитета к её трогательному выражению лица, когда она украдкой разглядывает меня исподтишка, у меня не оказалось. Бля-я-я… да я как безмозглый пацан в подростковый период не могу выкинуть девчонку из своих мыслей!
(Audiomachine — Mind War)
Вот и сейчас все кинулись по приказу принцессы тушить горящего предателя, а я растерянно смотрю, как она со слезами на глазах прижимает к себе бьющуюся в истерике эльфийку и тихо что-то шепчет ей на ухо. Сейчас в её небесных очах отражается столько боли и сострадания, что, будь эта боль водой, с лихвой хватило бы напоить целую планету. Чем дольше я нахожусь рядом с ней, тем чаще она открывается для меня всё с новых сторон. И как тут можно не влюбляться? Вот о каком сострадании принцессы говорили в Терказаре. Амайя и вправду невероятно чуткая, отзывчивая и милосердная девушка. Особенно, когда речь идёт об эльфах, а не о врагах. Сколько раз она бездумно рисковала своей жизнью ради простых эльфов? Да таких эльфов у неё в Арнорде ещё сотни тысяч, а она у них одна! Глупышка, не понимает, что так нельзя.
Я, засунув руки в карманы потёртых штанов, рассеянно наблюдал за носящимися в этом хаосе эльфами, а когда вновь глянул на принцессу, в удивлении замер. Амайя несколько секунд смотрела мне прямо в глаза сверлящим, уничтожающим взглядом. А после, резко подскочив, понеслась на меня со словами «Это ты виноват!». Не понял! Я? Чё за нах…?
Может, если бы и захотел, я бы успел увернуться и отскочить в сторону от со всех ног бегущей на меня Амайи, но я не захотел. Мне даже стало интересно, что у неё на уме. Прилично разогнавшаяся принцесса с лёту накинулась на меня, повалив на землю, взобралась сверху и начала бить по лицу. Блять, да это уже становится традицией — избивать меня каждый раз, как я её спасаю. И за все эти разы я окончательно убедился, что удар у неё неслабый, особенно — хук правой. Но её сила всё же не сравнится с моей. Схватил психованную девчонку за запястья и ловким движением подмял под себя, тем самым поменяв нас местами. И теперь уже я сидел на ней верхом, удерживая брыкающуюся бестию неподвижно. Почувствовав себя в безвыходной ситуации, Амайя гневно на меня заорала:
— Это ты виноват, ублюдок! По твоей вине погиб Элатан! Если бы ты не похитил меня, всё бы было иначе. НЕНАВИЖУ!
Вот тебе и на… В чём ещё я виноват? Давайте, не стесняйтесь, я всё стерплю, если избивать меня будет именно она! Этот эльфийский народ совсем с логикой не дружит? В который раз я безвозмездно спасаю ей жизнь, и один хуй я виноват во всех грехах…
— Я ведь предупреждал тебя, Незабудка. Не один раз предупреждал о предателе. А ты не послушалась… Ко мне какие вопросы?
Амайя меня не слушала и даже не слышала. От собственного бессилия она билась в истерике в моих руках, и что-то мне подсказывало, что это бессилие не от того, что я не давал ей двигаться. Нет. Это бессилие иного рода… Незабудка продолжала надсадно, на разрыв связок и моего сердца вопить: