— НЕ СМЕЙ! Не смей раздеваться передо мной. И вообще, какого хрена ты лежишь на моей кровати? Голый!
Хм… Стесняется? Какая же она всё-таки девочка. Послушавшись её просьбы, замер и с самодовольной ухмылкой ответил на поставленный вопрос:
— Не люблю секс в одежде. Привыкай, Ами.
Как же мне нравится выводить её из равновесия своими пошлыми шуточками. Именно в эти моменты, когда от неловкости ситуации у неё краснеют щёки, и она безуспешно пытается спрятать свой растерянный взгляд, — именно в эти секунды Амайя выглядит такой настоящей. Без бетонной стены своего самоконтроля и дворцовых манер приличия. Просто такая, как есть, — искренняя.
Похоже, так и не поверив, что ночью между нами что-то было, Амайя ехидно уточнила:
— Так значит, всё-таки встал на наркоманку?
Демонстративно оглядев болото, тягостно вздохнул.
— К сожалению, выбор был невелик. Пришлось брать, что есть.
Прищурилась и, глядя мне прямо в душу, с максимальным омерзением, на которое только была способна, прошипела:
— Урод!
— А ты ничего не помнишь? Жаль… жаль. Ну, ничего… — Я решил играть свою партию до последнего и, прислонив свои связанные руки к груди, торжественно произнёс: — Обещаю, что в следующий раз ты будешь в сознании. Но не ради тебя. Просто люблю, когда девушка тоже проявляет участие.
Принцесса на грани потери своего недавно приобретённого самообладания выпалила:
— Я уже всерьёз задумываюсь отрезать тебе твой… твой… — Хм-м-м… как мило. Она замялась, стесняясь вслух произнести это слово. — Твоё достоинство! Ведь ты уже ДОСТАЛ меня своими домоганиями!
Я без доли сомнения, самодовольно заявил:
— Режь. Он ведь тоже отрастёт.
Нет, меня просто поражает скорость смены её настроения. Только что она, едва сдерживаясь, злилась на меня, а уже сейчас, не сдержав игривую улыбку, заинтересованно спросила:
— А что, уже пробовали? Небось, отрос на пару сантиметров длиннее предыдущей версии. Раз ты ни на секунду не напрягся.
Я заулыбался в ответ.
Невероятно глупо, но так душевно мы улыбались друг другу в течение пары минут. Амайя изо всех сил старалась убрать со своего лица очаровательную улыбку, но у неё это так и не вышло. В эти минуты мы оба забыли, кем мы являемся и где находимся. Мы были просто мужчиной и женщиной, которых с силой планетарной гравитации тянет друг к другу, и мы не в силах с этим что-либо сделать. Как бы я хотел, чтобы это мгновение длилось вечно. Но всему на этом свете приходит конец. От нашей идиллии остались лишь томные воспоминания, когда Амайя, на секунду задумавшись, посерьёзнела и безапелляционным тоном произнесла:
— Ты все врёшь! Не было у нас ничего!
И с этими словами командир боевого отряда эльфов, принцесса эльфийского королевства, дочь Малфаста Мелиана с трудом втиснула свою правую руку к себе в узкие штаны и, тягостно пыхтя, начала там шарить. А после удовлетворённо и с облегчением вынула руку и, улыбаясь, с гордостью заявила:
— Точно врёшь, крылатый! Но я тебя прощаю.
Это что, блять, ещё за способ такой проверки… а проверки чего? Как, блять, засунув руку к себе в штаны, а, возможно, и в трусы, можно узнать, насиловали ли тебя ночью? Я, ошарашенный её, мягко говоря, странным поведением, запинаясь, произнёс:
— Нда-а-а… Незабудка. Занятный у тебя, однако, способ проверки нашёлся…
Она так и не дала мне договорить, перебив, деловито приказала:
— Одевайся, и пойдём уже. Мне не понравилось ночевать в болоте. Нам нужно убираться отсюда поскорее.
Дожил! Теперь я, блять, слушаюсь приказов эльфийки! ЖЕНЩИНЫ! Пизде-е-ец…
(The Rogue Pianist — Hurricane)
Из болота мы выбрались к обеду. Гораздо быстрее, чем я предполагал. Ведь я не ожидал, что, несмотря на своё плохое самочувствие, Амайя сможет так быстро продвигаться вперёд. Нда-а-а… Херовило принцессу не по-детски. Она то бледнела, быстро хватаясь за всё, что её окружало, то останавливалась на пару минут, облокотившись об очередное дерево и, закрыв глаза, часто и поверхностно дышала.
Пройдя ещё часа два теперь уже по безжизненной пустыне, мы набрели на кристально чистое озеро с впадающим в него водопадом. Увидев посреди зноя Тартаса спасительный оазис чистой прохладной воды, Амайя истерично расхохоталась от счастья. Понимаю. В этом я её прекрасно понимаю. Я тоже был до усрачки рад доплестись до берега озера и с облегчением снять с себя сумку и рюкзак.
Скинув груз, я, до безумия голодный и уставший, обернулся посмотреть на тяжело дышащую Амайю. А она… эта чертовка с нескрываемым ликованием на лице красноречиво, глядя мне в глаза, демонстративно, так, чтобы я это заметил, снова суёт руку к себе в штаны. И спустя уже пару секунд с вызовом во взгляде вытаскивает оттуда ладонь, на которой лежит маленький сверток. Сверток лунариса! Довольная собой девица с ехидной усмешкой произнесла: