— Если бы ты, как заявляешь, полез ко мне в трусы, ты бы и этот лунарис нашёл. Значит, смелости хватило только грудь облапать?
Вот же… кто? Наркоманка? Да! Только наркоманы имеют нычки с травой где угодно, и даже в трусах! И подумала же, куда я действительно не полезу. Надо было всю её обыскать. ВСЮ! Какой же я долбаёб…
— Каюсь, зря в трусы не полез. В следующий раз исправлюсь. Я просто не предполагал масштабов твоих проблем с наркотой. Учту.
Не обращая внимания на укоры, Амайя лукаво взглянула на меня, аккуратно разворачивая свёрток подрагивающими пальчиками, и с откровенной издёвкой произнесла:
— Он немного промок, — Она демонстративно огляделась вокруг и, стараясь спародировать мой голос, продолжила, — Но, к сожалению, выбор у меня не велик. Придётся брать и курить, что есть.
Это она меня цитирует? Та-а-а-к… с меня хватит! Резко подорвался в сторону оборзевшей принцессы. Но ей всё же удалось отступить на пару шагов назад, прежде чем я догнал её и свалил на землю, навалившись своим телом сверху. Амайя сдавленно прошептала пропавшим голосом:
— Слезь с меня, подон…
Не договорив фразу до конца, девушка, закусив губу, глухо застонала, будто я ей больно сделал, будто я вешу тонну. Не уж-то она не в состоянии и пару секунд выдержать мой вес? И как вообще эти нежные эльфы сексом занимаются? Стоя?
Не обращая внимания на странное поведение девицы, я вырвал из её руки последний свёрток лунариса. А затем, резво поднявшись на ноги, рассыпал его в воды озера. И без того влажная трава намокла окончательно и погрузилась на дно. Убедившись, что теперь-то лунариса точно больше нет, я подошёл к Амайе и присел рядом с ней на корточки, в недоумении вглядываясь в измождённое лицо девушки. А она, продолжая лежать на сухой земле, лишь сдавленно прерывисто дышала, держась руками за грудную клетку. Глаза моей Незабудки были наполнены слезами. На длинных ресницах дрожали огромные прозрачные капли. И она даже не встала посмотреть, что я сделаю с её драгоценным лунарисом… Да что с ней не так?
Бля-я-я… Да я впервые вижу такую реакцию наркомана на то, что у него отобрали наркоту. Логичней было бы, если бы Амайя сейчас кинулась на меня с кулаками или скатилась в истерику. Но чтобы валяться на земле, отрешённо глядя в небеса и держась за сердце… Судя по её абсурдному поведению, у неё похоже… хм-м-м, душа болит за свой любимый лунарис. Вот дура! Предвкушаю, что меня ждёт, когда у зависимой начнётся ломка. Ну да ладно. Мы ведь в аду… справлюсь.
Поглощённый своими раздумьями, я непроизвольно погладил Амайю по русым локонам, а потом и по щеке. На что девушка обиженно отдёрнула голову в сторону и, кряхтя, словно старушка, очень долго поднималась на ноги. Да сколько же ей лет? Ведёт себя, словно разваливающаяся старушенция, которой давно за тысячу перевалило.
Спустя пару минут философского и абсолютно бесполезного разглядывания места затопления её незаменимого лунариса Амайя, повернувшись ко мне, удручённо произнесла:
— Я сейчас развяжу тебе руки. Но это только для того, чтобы ты снял с себя одежду и постирал её. Я, конечно, могла бы оставить всё, как есть… Вот только я не собираюсь весь оставшийся путь терпеть от тебя смердяк болотной вони. Так что, будь добр, веди себя смирно.
Свершилось! Наконец «моя хозяйка» развяжет мне руки. Я многозначительно заулыбался со словами:
— Обещаю вести себя прилично. По крайней мере, я постараюсь. Но, коль ты решила зайти в воду, вынужден предупредить тебя, что в этом озере есть специфические водоросли ксантофиты. Они любят питаться всем, что сделано из пуха чертополоха. Как только водоросли почуют, из чего сделана наша одежда, утащат нас на дно. Так что, если мы будем купаться, лучше нам делать это голыми.
Амайя, с ироничной издёвкой исковеркав всё, что я только что сказал, уточнила:
— Водоросли. Почуют. И утащат на дно. Водоросли?! И поэтому я должна перед тобой раздеться догола? И, по-твоему, это у меня проблемы с наркотиками? Похоже, ты так и не выкинул лунарис в воду, а скурил всё сам втихушку.
Вдоволь поиздевавшись над моими словами, принцесса нехотя подошла ко мне с кинжалом в руках и, опасливо взглянув на меня своими небесными омутами, что-то неразборчиво прошептала. А после разрезала верёвки на моих руках. К чему был этот недоверчивый взгляд? Неужели боится меня? С облегчением растирая натёртые веревками запястья, я попытался её успокоить.