Плывёт ко мне с кинжалом в зубах и в одежде… В ОДЕЖДЕ, БЛЯТЬ! Она сумасшедшая! Ещё более сумасшедшая, чем я! Какого хера она не разделась, раз убедилась, что я не врал про водоросли?
Воздух… мой воздух… сука, его больше нет. Смотрю на неё сквозь толщу воды, а она, взяв кинжал в правую руку и левой схватив меня за шею, ободряюще улыбнулась мне. Моя Амайя, она пришла за мной. И, несмотря на эту радостную новость, сейчас я её яро ненавижу! Как только посмела рисковать собой ради меня — пленника? Что творится в голове этой девчонки?
Ей удалось. Амайя разрезала на мне трусы, и я, со всей силы оттолкнувшись от дна ногами, спустя пару секунд всплыл на поверхность. А она… она — нет. Пытаясь отдышаться, как одержимый заметался по сторонам, ища возле себя свою спасительницу и, не найдя её, снова нырнул. Проклятые водоросли схватили Амайю за майку, которая обтянула и, очевидно, до боли сжала её торс. А она… она с кинжалом в руках и гримасой боли на лице отрешённо глядела на меня. Чего она ждёт? Какого хера не режет на себе ткань? Всплыл за очередной порцией кислорода, горько осознав, что Амайя в этот момент не дышит. И я нырнул. Нырнул за ней. Я почти доплыл до неё, когда заметил, как Ами абсолютно бесстрашно переводит свой умиротворённый взгляд то на меня, то на пузыри воздуха, вырывающиеся из её рта, то снова на меня.
Подплыв к девчонке ещё ближе, потянулся к её руке за кинжалом, на что она специально — СПЕЦИАЛЬНО, блять — выпустила его из ладони, и кинжал пошёл на дно. Что она творит? Что, блять, эта дура сейчас творит? В поисках ответов на свои вопросы я, заглянув ей в глаза, протянул к ней руку. Ну же, Ами, хватайся за меня! Давай! А она… она, бля-я-я… Убью её! Вот специально для этого достану её из-под воды и убью! Она с обречённым выражением лица, без доли сожаления смотря мне прямо в глаза, спрятала обе руки за свою спину и, слегка приоткрыв рот, выпустила последний воздух.
Сука! Сука! СУКА! Она сдалась! Моя Незабудка вот так просто сдалась! Да у неё не с наркотой проблемы, а с психикой! Она и раньше не шибко за жизнь цеплялась… я давно это заметил, но не придал этому должного значения… походу, зря.
Я ещё раз всплыл на поверхность за порцией кислорода и нырнул. Но на этот раз уже до дна, и, захваченный паникой, пытался как можно скорее отыскать кинжал. А найдя его, быстро разрезал майку, сжимающую грудную клетку уже бездыханной Амайи.
Как мне удалось доплыть до суши и вытащить Амайю на берег, помню словно в тумане. Знаю лишь то, что, когда плыл, в голове непрерывно повторялась лишь одна мысль: только бы жила, только бы жила, только бы жила… Я готов отдать всё что угодно, свою жизнь, только бы она жила!
Дрожащими и непослушными руками вытащил девушку на берег и уже собрался делать ей искусственное дыхание, как ахуел. У неё… её рёбра… Блядство! Четыре нижних, по два с каждой стороны, они… они были сломаны. От увиденного оцепенел. Смотреть на её бездыханное тело оказалось самым страшным, что я пережил в своей жизни. Настолько невыносимым, что мне хотелось разорвать себе грудь и вырвать сердце, лишь бы оно не сжималось от невыносимой боли.
Доли секунд у меня ушло на то, чтобы я вышел из ступора и начал действовать. Её нужно срочно откачать. Всё остальное потом.
Стараясь не доломать Амайе оставшиеся целые рёбра, я перевернул её лицом к земле и подставил ей под живот своё колено. Должно сработать. Должно, блять! Несколько раз надавил коленом посильнее, и получилось. Амайя начала кашлять водой, судорожно выплёвывая всё содержимое своих лёгких. А меня… меня насквозь пронзил страх за её жизнь и ужас от того, что я мог её потерять. Вот так просто, за пару минут потерять её. И тысячи, миллионы вопросов в моей голове… Какого хера тут происходит? Гематомы… обширные гематомы, они расползлись по всей её грудной клетке. Но как? Как, блять?! Когда?! Это не водоросли. Это точно не водоросли! Может, они всё усугубили, но рёбра явно были сломаны намного раньше. Как? Когда? Кем?
И тут меня осенило, да с такой силой, словно молнией прошибло от макушки до самых пят. Когда мы упали с неба. Сука-а-а… Именно тогда она проболталась, что у неё болят рёбра. Какого, блять, хера она молчала? Какого, твою мать? И тут удушающий меня пазл сошёлся в голове. Вот почему Амайя потеряла сознание в болоте, вот почему она упала на переправе и полетела в реку, вот почему сегодня она едва держалась на ногах, и вот почему она валялась на земле, корчась от боли, когда я, дебил, навалился на неё всем своим весом. Блядство! Какой же я долбаёб! Я сам себя не узнаю. Не могу уберечь одну девчонку. Мою, мою, блядь, девчонку! Даже этот остроухий её Кирион, и то лучше меня справлялся!