Сердце больно сжалось в ненависти и презрении к самому себе. Но, помимо этой боли, была и другая боль. Всё, как огромный ком, навалилось в один миг. Нет, это не ком. Это, блять, я, слепой дебил — прозрел! Если раньше я и сомневался, то теперь я знал наверняка — у меня всё-таки есть душа. И осознал я это, когда она загорелась, словно ядом облитая от понимания, что она — Амайя — сама бросила кинжал и убрала свои руки за спину, тем самым капитулируя и не желая больше бороться, жить. Я, сука, знал, что ей тяжело! Знал, когда даже её ещё не знал, когда только получал задание. Но я не предполагал, что настолько… что она сдастся.
Как только стоящая на четвереньках, трясущаяся Амайя откашлялась, она устало осела на землю. А я… я в бешенстве схватил её хрупкие плечи и начал трясти, при этом надрывно, во весь голос крича:
— Какого хера ты творишь?! Почему нырнула за мной?! В одежде! Почему выкинула кинжал и не подала мне руку?! — Меня понесло-о-о-о… А она смотрит на меня таким испуганным и затравленным взглядом. Но остановиться я был уже не в силах. Не переставая трясти её, я всё продолжал: — Ты что вздумала?! Утонуть?! Думаешь, это выход?! Наркотики уже не помогают?! Решила пойти дальше?! — Она, растерянно хлопая глазами, всё продолжала молчать. А я… в меня будто бес вселился. Я просто не мог себя сдержать и гневно затряс её, завопив ещё громче: — Зачем ты это сделала?! Зачем?! ГОВОРИ! ОТВЕЧАЙ МНЕ!
В ответ Амайя сорвавшимся голосом навзрыд прохрипела:
— Не знаю, не знаю, НЕ ЗНА-А-АЮ Я! Не знаю! — Я, ошарашенный, держа её на расстоянии вытянутых рук, в недоумении смотрел на неё. А она, глядя мне в душу родными небесными очами, подёрнутыми пеленой слёз, пропавшим голосом прошептала: — Не кричи на меня, пожалуйста.
В ту секунду я полетел вниз… в бездну… к чертям… Сука! Я в ступоре смотрел на неё несколько секунд. В её глазах заблестели слезы. Они с тяжестью сорвались с длинных мокрых ресниц и слились с тысячей капель на её бледной коже. А я одним быстрым рыком притянул Амайю и, крепко прижав к себе, словно боясь, что она исчезнет, растворится, покинет меня, уткнулся лицом в мокрую макушку. Исступлённо раскачивая девушку из стороны в сторону и поглаживая подрагивающей рукой по её мокрым блестящим волосам, я на одном дыхании, шёпотом затараторил:
— Прости… прости меня. Прости меня, пожалуйста. Я просто очень испугался за тебя. Испугался, что почти потерял. — Очевидно, переизбыток эмоций был не только у меня, так как моя Незабудка, уткнувшись лицом мне в грудь, обняла трясущимися ледяными руками. Она тоже испугалась. — Всё хорошо, Ами. Сейчас уже всё хорошо. Я рядом. Я всегда буду рядом. Я ведь обещал… помнишь?
Она молча закивала. Так мы просидели долго. Не знаю, сколько, но время будто остановилось для нас.
Я жадно наслаждался её объятиями, а она тихо прошептала:
— Рэнн, отпусти… отпусти меня. Мне больно! Рёбра… болят.
Ах, да… ещё и рёбра. В миг отпрянул от исхудалого тельца, и она, убрав прилипшие пряди волос с бледных щёк, подняла ко мне лицо. Наши взгляды встретились, и я… я просто не сдержался. Я поцеловал её. А она, м-м-м… Амайя не сопротивлялась. Она ответила на мой поцелуй. Ахуеть можно! Что это? Снисхождение? Благодарность? Или… или настоящее желание меня целовать? Я не знаю. Вот теперь уже я из нас двоих ни хрена не знаю! Знаю лишь, что это был пылкий, голодный поцелуй. Её нежные губы двигались в такт моим. Хотя какой там, нахрен, такт? Так хаотично и жадно я ещё никогда не целовался. Хотя, нет. Было! Было, когда после нашего падения она меня поцеловала, и когда около реки… только с ней и было. Похоже, с Амайей невозможно по-другому.
Я, не веря в происходящее, еле сдерживался, чтобы не сорваться и не сжать её в объятиях сильнее, а после взять прямо здесь, на живописном берегу кристально чистого озера. И я бы хотел, чтобы этот поцелуй длился вечно, но Амайя отпрянула от меня со словами:
— Спасибо тебе за то, что вытащил меня.
Спасибо? И это всё? Просто, блять, спасибо? Ни тебе объяснений, какого хера она хотела утонуть. Ни рассказа, почему молчала про рёбра. Амайя старательно делала невозмутимый вид, будто это не она только что ответила на мой поцелуй. А я онемел от молниеносной смены её настроения и, в недоумении раскрыв рот, уставился на неё.
— Перестань пялиться на моё бельё. — С игривой ухмылкой глянула в область моего паха, на мой стояк. — И сам прикройся.
Ну, вот и закончилась минутка слабости хрупкой Незабудки, и к нам вернулась бесстрашная и безжалостная командир эльфийского отряда, Амайя Мелиан!
— Тебе нечего стесняться, Ами. Ничего нового я у тебя не увидел…