— Она ему нравится!
Сука! СУ-У-У-КА-А-А! Мне сейчас будто в солнечное сплетение меч вонзили. Мир вокруг меня, тронный зал и все эти недоумки — они исчезли. Я будто остался один на один с этой новостью. И она меня душила. Она закралась в лёгкие и выкачала из них весь кислород. Тяжело дыша, рассеянно откинулся на спинку трона и, отрешённо глядя сквозь выродка, пропавшим голосом еле слышно прохрипел:
— А он… ей?
Явно не опасаясь за собственную шкуру, смертник, прожигая меня ненавидящим взглядом, с ликованием в голосе ответил:
— Тоже.
Все пятеро… все пятеро эльфов, прибывших без моей любимой Амайи, около минуты жарились в электрических разрядах, вырвавшихся из моих ладоней, когда я истошно кричал: «ОНА МОЯ! МОЯ!».
Я готов был излучать вечно электрические разряды, прожигающие одежду и плоть этих трусов. Мои молнии пронизывали предателей до тех пор, пока по залу не разошёлся горький запах горелой плоти. Они это заслужили. И как только посмели оставить Амайю наедине с демоном?
От неожиданных известий в груди закралось противное, но правдивое чувство — меня предали.
Предали! Хотя в данный момент изнутри разъедало не только предательство Амайи, но ещё и дикая, всепоглощающая ревность к демоническому отродью. Узнав, что с ней собирается сделать Вилан, я практически не ревновал её. Так как я прекрасно помню, как яростно Амайя ненавидит Вилана за смерть мамы. А с моей лёгкой руки — и папы. Но это… это другое. Сейчас от удушающей ревности просто вскипел мозг. Ведь мне говорят, что МОЕЙ Амайе впервые кто-то нравится. Демон, о котором я много наслышан, правая рука нашего врага — он ей нравится!
Я не верю… не верю, что моя Амайя может влюбиться в демона. Не может этого быть! Сука! Сука-а-а… Я убью каждого, кто только посмеет претендовать на её сердце! Оно моё! Она моя! Амайя десятилетиями спала с этим примером чести и порядочности — Кирионом. Но она его не любила! Несмотря на то, что он сохнет по ней и жизни без неё не представляет. Амайе на это плевать. Я это точно знаю. Иначе я бы не допустил этой связи. Но демон? ДЕМОН? Если она хотела противоположность Кириону, плохого парня, то почему не выбрала меня? Может, у неё просто период такой? Всех хороших девочек рано или поздно тянет на плохих мальчиков. Ладно! С этим я разберусь позже. Главное, она жива и не в плену. Пора доставать её из этого ада.
Пока поджаренные эльфы в болезненных судорогах перекатывались и пачкали собой мраморный пол тронного зала, я подозвал к себе Дорласа.
— Собери группу из самых лучших воинов и отправь их в Тартас за Амайей. И пусть не смеют без неё возвращаться! Они должны передать ей мой приказ: Король желает её видеть.
— Будет сделано Ваше Величество.
— И этих. — Небрежным жестом указал на едва живых эльфов. — Этих всех казнить за то, что бросили свою госпожу в стане врага.
Только Дорлас собрался что-то сказать, как я перебил его:
— Хотя, подожди, всех, кроме этой. — Указал своим мечом на вонючую оборванку. — Как тебя зовут?
Хорошо сложенная девица с трудом поднялась на колени и назвалась:
— Офелия.
— Хорошо, Офелия. Помойся, переоденься, поешь и приходи сегодня вечером ко мне на аудиенцию. — Да, чумазая, но какие аппетитные формы… и этот шокированно приоткрытый ротик. — Хотя, нет. Не ешь. Приходи голодной. — Девка в удивлении вскинула голову и кинула на меня ошарашенный взгляд. Что, не ожидала, малышка, что до тебя снизойдёт сам Король и доверит твоим ручонкам самое ценное, что у него есть?
Только я замечтался, как Дорлас снова принялся нудить:
— Ваше Величество, простите меня за дерзость, но…
— А ты не думал, Дорлас, что в один прекрасный день могу и не простить? — Замешкавшийся тупица явно не ожидал от меня подобного вопроса. — Ладно, ладно, говори.
— Я беспокоюсь, что группа, высланная на поиски принцессы, не найдёт её без ценной информации, которой обладают эти воины. Мне кажется, что целесообразней не казнить их, а хорошенько наказать. Но решать, конечно, Вам, Повелитель…
— А ведь ты прав, Дорлас. И как я сразу об этом не подумал? Хорошо. Вот этого, как тебя?
— Дэйн.
— Дэйна оставить в живых. Остальных казнить. И особенно мучительно —Кириона. — Посмотрел прямо в глаза наглецу, пялившемуся на меня в упор. — Я хочу, чтобы он испытывал кошмарные страдания за то, что посмел бросить мою НЕВЕСТУ в аду.
После слова «невеста» ублюдок демонстративно сплюнул на мраморный, начисто отполированный пол тронного зала. Ну же, Кирион, давай, скажи, что ты думаешь по этому поводу. Знаю же, что многое хочешь мне сказать. Разозли меня ещё больше, если это вообще возможно.