Всего минуту назад эта дверь, как и все прочие на этаже, была закрыта. Заинтригованный Гидеон последовал за юной скрипачкой и оказался в скудно освещенной комнате. Едва он вошел, дверь за его спиной захлопнулась сама собой и исчезла, словно стертая невидимой рукой. Не осталось и намека на вход: ни пазов, ни вмятин, ни каких-либо слабо проступающих контуров.
И никаких следов Иды Лейбурн, только что заскочившей в эту же дверь.
- Что за чертовщина… - пробормотал Гидеон, с любопытством озираясь. – Леди Ида, вы здесь?
- Леди Ида, вы здесь? – передразнило эхо скрипучим голосом.
Над головой ярче вспыхнуло несколько светильников, и герцог увидел, что его окружают механические куклы всевозможных размеров. Они поворачивали головы и следили за посетителем вполне осмысленными и живыми глазами. Казалось, они сейчас откроют рот и что-то произнесут.
Одна из кукол, изображавшая, видимо, Ковьелло*, именно так и сделала.
- О, герцог, так слухи о вашем возвращении - правда! – дурашливо поклонившись, проскрипел механический болван, точно копируя подобострастные интонации гостей сегодняшнего бала. - Ваша Светлость, приветствуем вас!
И, дребезжа, как посуда в буфете, пропел куплет из старинной песенки про охоту:
«Как во царстве неба
Царствует орёл, –
На земле, где б не был,
Он – стрелок – король».**
Похоже, он наткнулся на одну из многочисленных коллекций графа Ромни. Поговаривали, что во всех своих поместьях он размещал мини-музеи особенных вещиц, в которые редко допускал посетителей. Но те, кто оказывался среди избранных гостей, с восторгом рассказывали о сложных механизмах различных устройств непонятного назначения, об оживших картинах, скульптурах, детских и вовсе не предназначенных для детей игрушках.
Одна из механических марионеток склонилась в глубоком реверансе. Другая по-военному отдала честь. А третья протянула руку, указывая на стену с огромной рельефной картой мира, выполненной с удивительной детализацией.
Гидеон приблизился к карте и коснулся рукой Северной горной гряды, отделявшей Империю от континента. Прикосновение изменило что-то или так было задумано невидимым устроителем аттракциона, но стена раздвинулась, пропуская дальше, в кромешную темноту. Герцог без колебаний шагнул вперед, прислушиваясь к механическим звукам в стенах, над головой и под ногами.
Возможно, вернуться тем же путем, каким он вошел, не удастся. Звать на помощь он, конечно, не станет, а предпочтет считать это какой-то игрой. И раз уж он здесь оказался, то воспользуется возможностью и осмотрит тайную «сокровищницу» хозяина бала.
Следующее помещение оказалось диковинным лабиринтом: здесь менялось освещение, двигались, перемещались и поворачивались стены, исчезали одни витрины и появлялись новые.
Стоило Гидеону приблизиться к какому-то экспонату, как тот оживал: механические птицы в клетках махали крыльями и пели, на часах бешено вращались стрелки, и все они начинали отбивать разное время. А на огромном макете железной дороги прозвонил станционный колокол, раздался свисток паровоза, миниатюрный поезд тронулся с места и помчался по сложному пересечению путей, гудя и выпуская клубы густого дыма.
С юности Гидеон анн Марк подчинялся зову, благодаря которому его постоянно тянуло прочь из дома. Подальше, туда, где как можно меньше знакомого и привычного, а больше неожиданного, неизвестного, непонятного. Кто-то называл это авантюризмом и безрассудством, кто-то завидовал, кто-то вовсе отказывался понимать стремления молодого герцога. И то, что сейчас происходило в домашнем музее графа Ромни, будоражило Гидеона не меньше, чем блуждания в дикой сельве и непроходимых лесах или встречи с кровожадными племенами и морскими пиратами.
Стоило герцогу отойти от макета железной дороги, как тот бесшумно уехал в темноту, а на его месте возникла стена. Комната содрогнулась, и фрагмент стены стал разворачиваться вместе с частью мраморного пола, а Гидеон оказался в следующем помещении. Или остался в том же, но снова изменившемся.
- Заблудились, анн Марк? Или искали что-то?