Герцог Иссенский развалился на стуле и вытянул ноги к огню, полыхавшему в камине. Все же хорошо, наконец, быть дома и провести вечерок в компании старых знакомцев и друзей. После длительного отсутствия удобств и прочих прелестей беззаботной жизни их особенно начинаешь ценить. Какое-то время упиваешься ими, пока все снова не приедается и не начинает тяготить.
- А каковы там фемины, анн Марк? Правда ли, что они мажутся тюленьим жиром и никогда не моются?
- Истинная правда, - Гидеон не стал разочаровывать слушателей. - Они также охотно украшают татуировками свои тела и лица, делают проколы плоти в разных, порой весьма неожиданных местах, а в отверстия вставляют косточки и клыки животных.
- Истинные дикари! Говорят, что вживую они даже менее привлекательны, чем на фотографических снимках. И, судя по всему, еще и благоухают, как звери.
- Насчет привлекательности вот что я вам скажу: есть в них особенная… пикантность. Как и в их аромате, - многозначительно заметил Гидеон.
- Это отвратительно, анн Марк! – воскликнул кто-то за его спиной, а герцог лишь растянул губы в улыбке.
Сидевшие с ним за одним столом и стоявшие вокруг джентльмены переговаривались, посмеивались, что-то восклицали, переваривая подробности рассказа о путешествии герцога по отдаленным северным широтам.
- Признайтесь, анн Марк, зачем вам это? – задал вопрос Ольсен. - Вы не географ, не исследователь. Держитесь от политики подальше. Так в чем дело? Я просто хочу понять.
- В любопытстве, друг мой, прежде всего. В разнообразии и свободе, - Гидеон просунул палец за воротничок и оттянул его, будто тот душил. – Среди тех, кого мы считаем дикарями, начинаешь ощущать то, о чем здесь забываешь или не сознаешь вовсе.
- Главное, самому не стать дикарем, - заметил кто-то.
- Вот тут вы абсолютно правы, - отозвался герцог. – За время своего отсутствия в Империи я отвык от ежедневных горячих ванн, забыл, как правильно держать столовые приборы и, кажется, разучился танцевать.
- Как это некстати, - насмешливо посетовал Ольсен. – Скоро бал у Ромни, вам придется спешно вспомнить все. Кстати, анн Марк, вы же слышали, какие дела творятся здесь?
- Да, вот где истинная дикость, - кивнул Гидеон.
- Просвещенное общество и столь безумная жестокость – понятия несовместимые, - с жаром заявил один из присутствующих. – За всеми этими преступлениями стоит кто-то из низов.
- Шайка обозленных дегенератов! – горячо подхватил другой. – Выродков, которых надо безжалостно истреблять!
- Вы так думаете? Насколько я знаю, девушек не похищают с целью выкупа. Их изощренно убивают, а тела выбрасывают, - заметил герцог.
- Полностью обескровленные тела, - добавил кто-то.
- Да, именно так. И каков смысл столь чудовищных деяний?
- Это месть, анн Марк! Месть невежественных отбросов элите! «Мы пустим вашу кровь, уничтожим ваше будущее», - вот о чем они хотят нам сказать.
- Допустим. Но как с местью вяжется тот факт, что жертвами преступников становятся лишь слабые здоровьем и далеко не самые прекрасные обликом юные леди? Вряд ли их семьи связывали с этими бедняжками какие-то надежды на будущее.
- Откуда нам знать, что творится в мозгу ничтожных деградантов? Возможно, причина в том, что тщедушные дурнушки просто не в состоянии оказывать сопротивление при похищении, они более восприимчивы и легковерны, проще поддаются внушению. Как-то же их выманивают из будуаров.
По группе гостей прошел оживленный ропот.
- В том-то и дело, что все девушки были похищены прямо из их спален в ночное время, - граф Ольсен, похоже, и дальше намеревался развивать эту тему. - При некоторых даже находились сиделки или гувернантки, но они ничего не смогли рассказать, будто пребывали в трансе. К слову, юная Линария анн Мюнстер, которая, как известно, не могла самостоятельно передвигаться, исчезла из покоев, расположенных на четвертом этаже. Что вы обо всем этом думаете, анн Марк?
- Я думаю, господа, а не сыграть ли нам в кости? – провозгласил герцог, вставая со стула.