Горячее обсуждение криминальных новостей в любом просвещенном обществе непременно превращается в обмен догадками, одна безумней и невероятней другой. Из чего потом неизбежно рождаются нелепые и опасные сплетни, грозящие привести к охоте на ведьм. А истина, как всегда, скрывается под иллюзорным покровом.
***
Несколькими днями позже, надевая бальный фрак перед большим зеркалом в гардеробной, Гидеон припомнил недавний разговор с приятелями. Как все же незаметно можно переместиться от легковесного обсуждения пикантной темы немытых тел и панталон из шкур животных к философствованию о истинах и смыслах, скрытых иллюзиями.
Также неуловимо из настоящего вдруг переносишься в прошлое и который раз пытаешься понять: а все ли минувшее было реальным? Ведь реальность, хоть и зовется реальностью, тоже прячется под множеством разных одежд, стремясь оставаться загадкой.
Об этом постоянно говорил еще дед Гидеона.
Старый герцог Иссенский не носил дома штанов. Он соблюдал общепринятые правила приличия, но на своей территории предпочитал не стеснять себя лишними покровами. Вильгельм анн Марк расхаживал по особняку в шелковом халате на голое тело и уверял, что в наших жизнях все сплошь обман.
Возможно, неизменно шокируя прислугу и визитеров внезапной демонстрацией того, что обычно бывает скрыто, герцог Иссенский пытался доказать окружению, что все они не готовы принимать истину, как она есть.
- Запомни, Гидеон, - твердил он внуку, потягивая красное Корильянское, – все, что мы видим, слышим, даже чувствуем, преломляется мутными линзами сознания, искажается сиюминутными ощущениями и, наконец, вязнет в болоте памяти. Прибавь к этому бесчисленные деформации мироощущения людей, с которыми мы взаимодействуем. И что же будем иметь на выходе?
- Что? – спрашивал мальчик, замирая в надежде услышать ответ, который не оставлял бы гадкого привкуса.
- На выходе мы имеем лишь иллюзию правды, Гидеон, - неизменно заявлял Вильгельм анн Марк, явно испытывая при этом особое, какое-то злорадное удовольствие. – Лицемерие и ханжество правят миром, и чем скорее ты это уяснишь, тем лучше для тебя. Все в этом мире блеф, мой мальчик.
- Ваша Светлость, но… как же тогда жить? Кому или во что верить? – Гидеон мало что понимал в словах деда, но имел к этому миру много вопросов после гибели родителей.
Чьи иллюзии виноваты в падении величественного дирижабля «Брайбург», на борту которого в тот трагический день оказались его мать и отец? Какие линзы должны преломлять горе десятилетнего ребенка, чтобы оно стало не таким невыносимым? И почему заботу о нем взял на себя чудаковатый дед, увлекавшийся созданием человекоподобных кукол?
Холодные, безмолвные и бездушные создания были старику милей и ближе, чем собственный сын, с которым он практически не общался после женитьбы отпрыска на Элеоноре Альтани. Вильгельм анн Марк не проявлял интереса к единственному внуку.
А вот родные по материнской линии – бабушка, тетка и кузены – были всегда добры и гостеприимны. Своей настоящей семьей маленький Гидеон считал именно родственников матери, а не старого герцога. Так почему, оставшись сиротой, он оказался заперт в огромном, неуютном особняке, где вынужден задыхаться от ледяного чувства одиночества и терпеть причуды деда?
Однако за пару лет Гидеон научился принимать старика таким, каким он был, и стал прислушиваться к его поучениям.
- Посмотри на нее, внук, - Вильгельм анн Марк поднес одно из своих творений к лицу мальчика. Кукла лежала на ладонях герцога, до дрожи напоминая реальное бездыханное тельце. – Что ты видишь?
- Куклу, Ваша Светлость, - с трудом сдерживая отвращение и какую-то неподвластную контролю брезгливость, отвечал Гидеон.
- Да, это всего лишь кукла. Но рожденная моим воображением, сотворенная моими руками, она никогда не солжет, не предаст. Вот единственное, что будет верно тебе – то, что ты создаешь сам, что зависит от тебя, твоего покровительства. Разве ты не видишь, как она уязвима?
- Она не солжет, потому что неживая, - хмурился Гидеон, стараясь не смотреть на тонкие ручки и ножки куклы, сгибающиеся в суставах, словно настоящие, на выражение полной покорности воле мастера-создателя, застывшее на идеальном большеглазом личике.
- Ты сам для себя решаешь, что есть правда, - говорил герцог. - Верь дню текущему. Живи в полную силу. Не жди хорошей погоды, лучших времен и, уж тем более, какой-то там большой любви. Решения принимай быстро, используй момент.