Высочайшее позволение решать самому, что считать правдой, пришлось мальчику по душе. Гидеон получил отличное образование, научился извлекать пользу из обстоятельств, а судьбе, если она начинала диктовать неприемлемые условия, наследник древнейшего рода Иссенских покоряться не желал.
И еще одно качество юный анн Марк перенял у деда. Владелец Имперской судоверфи, Межконтинентальной транспортной корпорации и нескольких экваториальных алмазных приисков, великий Мастер-кукольник, владелец крупнейшей Кунсткамеры и щедрый меценат герцог Иссенский славился не только несметными богатствами, вызывавшими зависть даже у императора, эксцентричным поведением, странными предпочтениями в быту, еде и женщинах, но и тем, что его слова никогда не расходились с делом. Он всегда был верен принципам, о которых твердил Гидеону, не сотрясал воздух пустой болтовней и был шокирующе прямолинеен, когда требовалось обозначить свою точку зрения.
- Я славно пожил, Гидеон, - сказал он внуку незадолго до смерти. – Ни одного дня не истратил напрасно, даже когда слишком увлекался или позволял себе праздность. Оставляю тебе нашу империю, мой мальчик, распорядись ею достойно и постарайся выстроить свою.
- Да будет так, Ваша Светлость, - ответил наследник славного рода.
«Не сомневайтесь во мне», - хотел добавить он, но не смог произнести этих слов.
Слишком жива была еще обида на деда за то, что долгие годы все проявления благосклонности доставались не ему, родному внуку, а чужому человеку.
Глава 2
Глава 2
Брайбург, ноябрь 1896 года
Особняк со львами
- Флосси, это… это невероятно!
Посреди элегантной гостиной, выдержанной в бежевых тонах, стояла леди Флоренция, облаченная в бальное платье, расшитое бело-золотыми ветвями лилий, прихотливо извивающимися по черному бархату от нарядной берты до самого кончика шлейфа. Ее сестра совершенно по-детски прижала ладошки к щекам, восхищенно рассматривая изысканный наряд.
- Но, Флосси, черное… Ты ведь не замужем… - широко распахнутые глаза девочки выражали такую смесь ужаса и восторга, что Флоренция с трудом подавила желание рассмеяться.
- Зато мне к лицу черный, и бордовый, и другие насыщенные глубокие цвета, а от белых рюшечек я устала еще шесть сезонов назад.
- Тебе вообще все к лицу! – горячо заверила Венди, еще раз обходя вокруг старшей сестры. – За такое платье можно продать душу! А я бы согласилась на любые рюшечки, лишь бы меня тоже взяли на бал. Если бы ты знала, как я тебе завидую! Это нехорошо, но я ничего не могу с собой поделать: я так устала все время сидеть дома! - губки девочки дрогнули, и Флоренция поспешила обнять готовую разрыдаться сестренку.
- Венди, милая, ты же знаешь, что тебе нельзя! Ты начинаешь задыхаться, стоит тебе лишь пересечь лужайку, и падаешь в обморок после пары фигур в контрдансе, а от шума и духоты у тебя болят виски. Ну, не плачь, а-то тебе до утра будет дурно.
- Знаю. Все знаю. И болеть я тоже ужасно устала. Прости, я сейчас успокоюсь. Пусти, платье помнешь – жалко же, - девочка отстранилась, смахивая со щек успевшие пролиться слезинки. – Сейчас подышу, и все пройдет, - Венди начала обмахиваться руками и глубоко втягивать воздух ртом.
Флоренция тут же схватила со столика веер из черных перьев и тоже присоединилась к обмахиванию разгоряченного лица сестры:
- Знаешь, что мы сделаем? Завтра, после визитов, я заеду в кондитерскую и привезу тебе огромную коробку засахаренных слив…
- И драже с тмином! – поспешно вставила Венди.
- И драже с тмином, - улыбнулась девушка в ответ. – А потом мы прикажем сделать оранжад, позовем Бернарда и папеньку, и устроим танцы прямо здесь. У нас будет свой маленький бал!
- Я веду себя как ребенок, да? – серьезно спросила Венди.
- Да ты и есть еще ребенок.
- Ты с четырнадцати лет стала заниматься бумагами и всякими серьезными вещами.
- Так получилось…
- Флоренция, ты готова? – дверь отворилась, пропуская герцога Веллегарда. – Чудесно выглядишь, милая! Венди? Ты почему еще не спишь?
- Уже иду, папенька! – младшая дочка торопливо сделала реверанс. - Хотела увидеть новое платье Флосси.