- Тебе вредно переутомляться, малышка. Иди скорее к себе, - герцог поцеловал девочку в лоб и подал руку старшей дочери.
Наблюдая через оконце кареты за проплывающими мимо фонарями, леди Флоренция думала о сестре. Гвендолен всегда была чувствительной девочкой и отличалась переменчивым настроением, но в последнее время стала совсем нервной. И неудивительно после леденящих кровь новостей о «Брайбургском вампире».
Ни с кем из похищенных девушек Флоренция не водила знакомства, поскольку все они жили замкнуто и не посещали светских мероприятий. Хотя девушки происходили из аристократических семейств, у каждой из них имелись серьезные физические недостатки, не позволяющие рассчитывать на замужество. Родня попросту скрывала бедняжек от внимания злоязыких сплетниц. К примеру, обнаруженная недавно в городском парке дочь барона Пальфи уродилась кривобокой. И эта особенность жертв таинственного похитителя внушала надежду, что семью герцога Веллегарда «Брайбургский вампир» обойдет стороной. Флоренция была совершенно здорова и пользовалась успехом у мужчин, а Венди, несмотря на слабое здоровье, обладала прелестным личиком и роскошными волосами, но из-за болезненной худобы и малого роста выглядела существенно младше своих лет.
Гвендолен недавно исполнилось восемнадцать, и ее следовало бы представить ко двору, но герцог решил повременить с дебютом младшей дочери. Флоренция решение отца поддерживала: сестренка не выдержала бы многочасового приема. Единственное, чем Венди могла заниматься часами, это рисовать. У малышки был настоящий талант, и Флоренция всегда жалела, что сестру нельзя отвезти учиться в Италию – врачи категорически возражали против смены климата.
- Ты чем-то расстроена, Флосси? – голос герцога прозвучал неожиданно мягко.
- Нет, я просто думаю о Венди, - поспешила отозваться Флоренция. – Она переживает из-за дебюта.
- Будем надеяться, что за зиму она достаточно окрепнет.
«Ты и сам понимаешь, насколько мала эта вероятность, отец», - подумала Флоренция, но говорить ничего не стала.
Ее собственный дебют был ознаменован грандиозным скандалом: восемь лет назад герцог Веллегард вернулся в Брайбург из добровольного затворничества и сразу же представил ко двору свою четырнадцатилетнюю дочь. По всеобщему мнению, подобная поспешность являлась вопиющим нарушением приличий. Но герцог этим не ограничился. Словно стремясь попрать все традиции Империи, он объявил, что не желает выдавать дочерей замуж до совершеннолетия своего сына - Бернарда. Скандализованные столпы общества пытались убедить герцога, что столь эксцентричное решение лишает его старшую дочь надежды на счастье, но тот был непреклонен.
Поступок герцога Веллегарда занимал умы высшего общества на протяжении двух Сезонов, но постепенно скандал утратил актуальность, появились новые поводы для сплетен, и высший свет смирился. Многие даже искренне сочувствовали несчастной леди Флоренции, ставшей жертвой тирании своего отца.
Со временем девушка поняла, что это был не промах одинокого вдовца, а вполне взвешенный и расчетливый поступок.
Бернард, как и Гвендолен, родился настолько слабым, что доктора с самого младенчества предрекали ему скорую смерть. Борьба за жизнь и здоровье единственного сына стала навязчивой идеей герцога Веллегарда, с течением лет приобретя параноидальные формы. Герцог панически боялся, что если согласится выдать старшую дочь замуж, то жених, кем бы он ни был, непременно захочет избавиться от слабого ребенка, чтобы Флоренция стала наследницей неисчерпаемых родовых богатств, потому отказывался даже говорить о возможной помолвке. А предложения были, и весьма выгодные, но герцог Веллегард не имел привычки менять своих решений.
В свет Флоренция начала выезжать, едва оторвавшись от любимых кукол, а потому на балах и раутах смотрела не столько на мужчин, которые казались ей ужасно взрослыми, почти как папенька, сколько на наряды, прически и манеры барышень постарше. Когда же девушка немного повзрослела – уже прекрасно понимала, каков характер ее отца. Если бы она опозорила себя и имя герцога Веллегарда, отец не стал бы прикрывать скандал поспешным браком, а отправил бы ее в монастырь замаливать грехи. Если бы решилась сбежать с кем-то и тайно обвенчаться – отец отрекся бы от нее и применил все свое влияние, чтобы отомстить тем, кто осмелился пойти против его воли. В этом случае положение совсем юной женщины в новой семье оказалось бы весьма незавидным. Пока же Флоренция не пыталась сопротивляться отцовскому решению, она могла вести привычный образ жизни и пользоваться куда большей свободой, нежели другие девушки из высшего общества.