«…мы лишаемся возможности полностью выразить то, что чувствует наша душа, - ведь мысль несоизмерима с языком».
Мысль несоизмерима ни с чем. Мысль совершенна и всемогуща.
Виктор давно не пытался выразить словами то, что чувствовала душа. Он просто брал и делал, отбросив не только сомнения, но и в корне переписав свой личный моральный кодекс. Какой толк в том, что лишь сковывает, заставляет блуждать по пустошам несбывшихся грез и напрасных чаяний.
...Граф Ромни бросил миниатюру в потайной ящик письменного стола и прикрыл портрет старым фотоальбомом. Решительно встал и направился к выходу: пора встречать гостей.
Распахнув дверь кабинета, он едва не столкнулся с мадам Дефур.
- Милорд, - даже небрежный реверанс получался у этой рыжеволосой красавицы образцом изящества. – Я как раз направлялась к вам, чтобы сказать, что мисс Ида готова.
- Как она? – Виктор скользнул беглым взглядом по бледному лицу собеседницы. На мгновение ему показалось, что он смотрит в свои собственные глаза - темные, непроницаемые.
- Мисс Ида в полном порядке, милорд.
- В таком случае, мы начинаем.
И Виктор, выпрямив и без того безупречно прямую спину и надев на лицо приличествующую случаю улыбку, направился вниз по мраморной лестнице.
***
В то же время,
резиденция графа Ромни
Ида Лейбурн
Тик-так… Тик-так…
Старинные часы на стене медленно отсчитывали время.
Слегка подрагивающие огоньки свечей, так же медленно оплывающих восковыми каплями на витой металл канделябров, щедро разбрасывали по резной поверхности дерева отсветы и тени, создавая иллюзию бесконечного танца. Как на настоящем балу, где темные силуэты кавалеров перемещаются по залу среди вихря светлых дамских нарядов. Ида знала, что едва длинная резная стрелка коснется отметки «двенадцать», появятся настоящие дамы и кавалеры. Вернее, не совсем настоящие – кукольные, но сделанные с таким искусством, что девушка была готова любоваться ими снова и снова. Корпус часов был выполнен в виде прелестного деревянного домика, в котором крошечные куколки прятались до поры до времени, но стоило лишь зазвучать мелодичной трели, знаменующей наступление нового часа, как боковые дверцы распахивались, и маленькие плясуны спешили исполнить свой короткий танец.
В ярком немигающем свете электрических ламп фигурки были видны отчетливее, но при свечах они казались Иде совсем живыми: дышащими и даже разговаривающими. Ей то и дело слышались негромкий смех и быстрый шепот:
- Не откажите мне в счастии танцевать с вами вальс!
- С удовольствием.
- Ах, вы сегодня подобны заре – столь же прекрасны!
Наставницы в приюте всегда пеняли Иде на излишне пылкое воображение, хотя сейчас девушка с трудом вспоминала годы, проведенные в мрачных стенах вечно холодного каменного дома, словно вся ее былая жизнь подернулась туманной дымкой. Наверное, всему виной резкий контраст между угрюмым и почти лишенным радостей жизненным укладом сиротского приюта и сияющим яркими огнями особняком графа Ромни, наполненным множеством интереснейших и невероятных вещей.
Иде казалось, что она попала в сказку. В ожившую историю с затертых страниц книги рождественских рассказов из скудной приютской библиотеки. Старинные часы в виде домика с прячущимися танцорами стали для нее символом волшебства. Воплощением мечты. Апофеозом чуда.
Тик-так… Тик-так…
Длинная стрелка дрогнула и коснулась острием верхней отметки циферблата.
Девушка завороженно наблюдала, как высыпали из боковых дверей танцоры и прошлись в невероятной пляске под мелодичный перезвон.
Когда последний из танцоров скрылся в глубине домика, девушка негромко рассмеялась, вскочила со стула и закружилась по комнате, раскинув руки.
Юбка ее светлого платья раздувалась, тени от свечей метались по стенам, а Иде казалось, что она превратилась в прекрасную принцессу, и за ней скоро непременно явится самый настоящий принц.
Глава 3
Глава 3
Гидеон анн Марк, герцог Иссенский, прибыл на бал ближе к полуночи, когда веселье было в самом разгаре. Вряд ли он пропустил что-то интересное, ведь нынешний «a la russe» у графа Ромни мало чем отличался от множества таких же, стилизованных под иноземную диковинку сезонных балов и маскарадов.