Поднимаясь по мраморной лестнице, Гидеон равнодушно поглядывал по сторонам. С годами ему все меньше хотелось тратить время на бессмысленную шумную толкотню. Особенно если визит носил чисто формальный характер, а устроитель помпезного веселья вызывал у анн Марка стойкую антипатию. Виктор Делорен когда-то считался учеником старого герцога Иссенского, и дед отзывался о нем с одобрением, которого Гидеон в свой адрес так и не услышал. Воспоминания о тех временах давно перестали ранить, но все еще отдавались ноющей болью в плече, серьезно поврежденном в потасовке с Виктором. Но и противнику тогда досталось.
- Ваша Светлость, приветствую вас!
- О, герцог, так слухи о вашем возвращении - правда!
- Дорогой анн Марк, как же давно вы не радовали нас вашим присутствием!
- Непременно приезжайте к нам на обед, Ваша Светлость!
- Ах, уже сгораю от нетерпения услышать ваши невероятные рассказы о путешествиях!
В хоре льстивых голосов сквозь шквал фальшивой восторженности едва слышались нотки искреннего любопытства. Гидеон на ходу отвечал на приветствия, не всматриваясь в лица обращавшихся к нему людей. Герцог намеревался сразу отправиться к карточному столу и сыграть партию-другую в вист и остановился лишь для того, чтобы перекинуться парой слов с маркизом Фери.
- Охота в вашем поместье, пожалуй, единственное развлечение, по которому я скучал в долгом путешествии, милорд, - признался анн Марк.
- Весьма польщен, Ваша Светлость, - вежливая улыбка ничуть не смягчила резкие черты высокомерного лица маркиза. – Рад, что пребывание в моем поместье доставило вам удовольствие.
- Фантастическое место! Не устану повторять, что вы сотворили невероятное, превратив непроходимую местность в сказочные чертоги. Сказка, правда, немного мрачноватая, но тем более завораживающая. Если бы в Империи нашлись еще подобные места, я бы последовал вашему примеру и скупил там земли, чтобы построить нечто подобное.
- А пока вы не осуществили это, буду рад снова принимать вас у себя, - собеседник сопроводил сказанное вежливым наклоном головы.
За долгое путешествие Гидеон отвык от столпотворений, от шума и суеты. Его не тянуло снова бросаться во все это с головой. Возможно, пройдет время, и он снова почувствует прежний вкус к светской жизни, но сейчас герцог ощущал себя скованным условностями, от которых тянуло избавиться, как от тесных ботинок.
Население Империи будто увеличилось в разы. От толпы не спасало ни поместье в пригороде Брайбурга, ни особняк на побережье, в котором еще несколько лет назад можно было провести пару-тройку приятных дней, выйти на яхте в море и прогуляться, любуясь просторами. Но всего за десяток лет загородный отдых вошел в Империи в моду, и попытки найти тишину и уединение оказывались тщетными. Выезжавшие из столицы повсеместно закатывали шумные кутежи, а в бухте невозможно было протолкнуться из-за снующих яхт и прогулочных судов.
Пока что в Империи гармонично соединить дикую природу и современные удобства удалось только маркизу Фери, который несколько лет назад скупил практически дикие земли у Северной горной гряды, знаменитые своими лесами и минеральными источниками, и выстроил там роскошное поместье и курортный отель.
Дед часто говорил, что в этой жизни надо уметь красиво заимствовать и видоизменять, посему, вдохновленный успешным проектом Фери, Гидеон всерьез задумался о восстановлении старого замка на Западном мысе. Недурно было бы переехать туда, лишь по необходимости наведываясь в столицу.
Раскланявшись с маркизом, анн Марк направился к буфету. Взял стакан чуть сладковатого и пряного черносмородинового напитка, сделал глоток, скользнув взглядом по толпе, и заметил молодую женщину с копной темных волос, в черном бархатном платье, расшитом мягко переливающимся серебром. Изящную женскую фигуру будто охватывала ниспадающая шлейфом непроглядная ночная тьма и обвивали гибкие тонкие побеги морозных лилий, с подола тянущиеся к хрупкому стану. Наряд подчеркивал белизну кожи леди и выделялся в толпе среди россыпи леденцово-пастельных платьев прочих дам. Гидеон вдруг подумал, что безупречная, гладкая как шелк кожа этой явно не дебютантки имеет аромат и вкус, схожий с тем, что он сейчас ощущал во рту.