Энджел молча наблюдала, как золотоволосая архесса торопливо пересекла лужайку и направилась к тротуару на другой стороне. В руках она держала папку с документами и улыбалась. Она, казалось, не имела ни малейшего представления о том, какую картину собой представляла, пересекая кампус. Казалось, она почти светится.
Мужчины и женщины останавливались, чтобы поглазеть на нее, но она не замечала их. Все ее внимание было поглощено мыслями, скорее всего тем, о чем она только что узнала в приемной комиссии. Энджел понимала, что это такое. Архессу только что приняли на стипендиальную хореографическую программу в Беркли.
Энджел провела небольшое исследование об архессе, как она всегда делала с этими драгоценными, незаменимыми женщинами. Как и Элеонора Грейнджер, эта архесса понятия не имела о том, кто она такая и какую важную роль ей предстоит сыграть в самом ближайшем будущем. Вдобавок к ее незнанию, эта конкретная архесса еще не развила ни одной из своих способностей. Энджел не была уверена, почему так случилось, но не была удивлена. Каждая девушка была похожа в чем-то и чем-то решительно отличалась.
Сознавала свою важность или нет, но одного факта, что она, казалось, околдовывала всех, мимо кого проходила, достаточно, чтобы отделить ее от остального человечества. Она была невольным маяком, а мир с каждой секундой становился все более опасным. Вот почему Энджел была здесь.
Золотоволосая архесса побежала к ближайшей автобусной остановке, едва успев догнать канатный трамвай, прежде чем тот тронулся, и продолжила свой путь. Энджел приготовилась войти в толпу и последовать за ней — пока чье-то присутствие не заполнило воздух вокруг, а позади нее в переулке раздались шаги.
— Ну и ну, — послышался незнакомый голос.
Она не узнала говорившего, но ей знакомо это ощущение. Сила, исходившая от незнакомца, наполнена запахом ладана и ночи, а также тем, что Энджел привыкла считать запахом снов. Кроме того, это было явно сексуально. Ее кожа приятно порозовела, соски затвердели, а тело немного отяжелело.
Это была визитная карточка Кошмара.
Энджел медленно повернулась лицом к инкубу, каждый мускул ее тела готовился к сверхъестественной схватке. Как только она это сделала, то подняла свои ментальные щиты, сразу же подумав об архессе и ее защите.
— Что это у нас тут? — спросил незнакомец, улыбаясь беззастенчиво злой улыбкой. Он был высок, но не так, как его король. Каштановые волосы всклокочены, и он был одет в джинсы и обтягивающую голубую футболку, которая подходила к его глазам и облегала верхнюю часть тела, как перчатка. Для смертной женщины он был бы, мягко говоря, соблазнителен. Но у Энджел имелись предложения и получше. И она вовсе не была смертной.
— Уходи, Кошмар. Больше я тебе ничего не скажу, — предупредила она, не желая тратить время на фальшивые любезности. Он был здесь, чтобы соблазнить ее и вышибить ей мозги. Ее это не интересовало, и она очень сомневалась, что его король оценит такое внимание, когда дело касается ее. Если уж на то пошло, приказ свалить мог попросту спасти этому чудику жизнь.
Инкуб остановился в переулке, на его лице одновременно отразились замешательство и удивление. — Ты не человек, — просто сказал он. Только нечеловек назвал бы его Кошмаром. На самом деле, только нечеловек мог узнать с первого взгляда, кем он был на самом деле. — Кто ты? — спросил он, а затем все очарование исчезло.
— Это абсолютно не твое дело, — прямо предупредила его Энджел. После встречи с королем Кошмаров она несколько раз меняла свои глаза, кожу и волосы, как будто чем больше изменяла их, тем больше слоев маскировки могла накинуть на свою истинную форму. В данный момент у нее были прямые каштановые волосы до плеч, карие глаза и бледная кожа, которую она прятала под длинными рукавами и джинсами. Она приложила дополнительные усилия, чтобы сделать карие глаза тусклыми, а волосы мышиного цвета. Но знала, что это притворство. Кошмар мог увидеть это в мгновение ока.
— Неужели? — недоверчиво спросил он. И сделал медленный, угрожающий шаг в ее сторону. — Красивая сердитая женщина, которая, очевидно, обладает некоторой властью, обнаружена в переулке завернутой в одежду, достаточную, чтобы мумифицировать трех египетских царей, и ты не думаешь, что я захочу узнать почему?