Я кладу руку ей на предплечье – и она замирает, словно ток пробежал между нами.
– Я видела, у тебя есть дочка, – тихо говорит она и кивает в сторону гостиной, где стоят фотографии Мак, в основном еще с детства.
– Ну, вообще-то она уже не такая маленькая. И если ты так ее назовешь, у вас с ней могут возникнуть проблемы, – усмехаюсь я, устраиваясь поудобнее на качелях и делая глоток кофе.
– Сколько ей?
– Пятнадцать. Она уехала на конкурс, она играет в школьной группе, – отвечаю, глядя на нее. – Вернется сегодня вечером.
– Должно быть, классная девчонка, – говорит она с улыбкой и перебирает еще один аккорд.
Неожиданно приятно было рассказать ей про Мак.
Она снова берет гитару, пробует сыграть, но запинается на аккорде.
Я тянусь и поправляю ее пальцы, и она следит за моими руками, пока я медленно перекладываю их на струны. Потом поднимает взгляд, и наши глаза встречаются. Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем просто случайность. Мои мозолистые пальцы на ее теплых. Это чертовски интимно, но я не могу остановиться.
Откидываюсь назад и говорю:
– Теперь попробуй.
Она удивленно смотрит на меня, потом широко улыбается и играет, точно попадая в ноту.
– Спасибо, Ковбой. Не знала, что ты умеешь играть на гитаре.
Я пожимаю плечами:
– Я знаю несколько песен.
Если бы она только знала.
Пока она продолжает играть, я прочищаю горло и неуверенно спрашиваю:
– Почему ты все время зовешь меня Ковбоем? Я ведь говорил, что я не ковбой.
– Мы ведь толком и не представились, – говорит она с неловкой улыбкой. – А в шляпе ты выглядишь как настоящий ковбой. Секси.
Черт, какая же она красивая. И считает меня сексуальным. Хм.
– Просто Уокер, – бурчу я. – А ты?
– Вайолет Уилсон. Но мне нравится, как ты называешь меня Рыжей, – признается она с широкой улыбкой.
Я киваю и оглядываюсь по сторонам:
– Ну вот, теперь ты видела, где я живу. Не женат, не изменщик, – говорю задумчиво. – Просто владелец бара, который живет самой обычной жизнью.
Она морщится:
– Мне до сих пор неловко из-за этого. Ты мне понравился. И та ночь… казалась особенной. А потом я подумала, что ты женат, и почувствовала себя отвратительно, – говорит она твердо.
– Понравился? То есть… больше не нравлюсь, Рыжая? – спрашиваю и жду ее ответа, стараясь не затаить дыхание.
Она игнорирует мой вопрос, но улыбается:
– Ты вообще себя видел, Уокер? Не нравишься… Этот дом? Он такой огромный, у него должен быть свой собственный почтовый индекс, – замечает она, оглядываясь с восхищением.
Я смотрю на нее:
– Та ночь была особенной, Рыжая. Но есть слишком много причин, почему нам не стоит это повторять.
Она приподнимает бровь, насмешливо:
– Например? И, кстати, может, просто будем друзьями? У нас же есть Мэгги. Уверена, ей бы понравилось, если бы мы дружили.
Блядь. Я только что бросил ей вызов. За то короткое время, что я знаю Рыжую, я понял одно, она не отступает. Напротив, ее это только подзадоривает. И она права. Мэгги – огромная часть моей жизни. А значит, теперь и она – тоже.
– Ну, хотя бы потому, что я гораздо старше тебя, – говорю, прячась за краем кружки.
– И сколько тебе? – уточняет она.
– Тридцать восемь.
– Мне тридцать, так что ты не настолько старше. Мы оба в одной возрастной категории. Дальше, – отрезает она.
– У меня на первом месте ребенок, – серьезно говорю я.
– А я люблю детей. И вообще, когда-нибудь хочу целый дом малышей. И убери это выражение ужаса с лица, ковбой. Ты не претендуешь на вакансию. Я говорю про далекое будущее, когда встречу нормального мужика и разберусь со своей жизнью. И чужие дети меня не пугают. Дальше.
Господи. Она не дает мне ни шанса. Что значит – не претендую? И кто такой этот нормальный мужик? Со мной, по-твоему, что-то не так?
Я хмуро на нее смотрю. Мне совсем не нравится ее воображаемое будущее.
Я тяжело выдыхаю:
– Мне нужно личное пространство, Рыжая. Никому ни слова о моем доме, о дочке, обо всем этом. Это табу.
Она смотрит на меня и тихо говорит:
– Никто не знает, что я в Бриджер-Фолзе. Поверь, я знаю, как это – хотеть держать свою жизнь в секрете, ковбой.
Я в упор на нее смотрю и вздыхаю:
– И снова: я не ковбой. Не все в Вайоминге ковбои.
– Ладно, ладно, – закатывает глаза она, но с веселой ноткой.
Эта женщина сведет меня с ума. Остроумная до чертиков и все время умудряется меня удивлять. А меня, между прочим, мало кто удивляет. Хотя, чего я жду, я же никого к себе не подпускаю.
– Пойду в душ и вернусь в «Dogwood». Спасибо, что пустил в свой личный почтовый индекс. Обещаю, что никому не скажу, – говорит она, вставая и забирая гитару в дом.
Фланелевые пижамные штаны и футболка обтягивают каждую ее округлость, и я мысленно матерюсь на себя за то, что снова все проебал.
Я провожу рукой по мягкой шерсти Пиклз.
Я хочу ее. Черт, как же я ее хочу.
Но я больше не тот, кто идет на риск.
Риск пугает меня до чертиков, и все тут.
Ставки слишком высоки. Слишком многое я могу потерять. Больше, чем она когда-либо сможет понять.
Глава 10
Вайолет
– Как там у Уокера? – спрашивает Мэгги, загружая тележку бельем.
Я смотрю на нее без выражения.
– Он не знал, что я там, Мэгги. Ты меня подставила.
Но я не могу злиться на нее. У нее и так забот хватает в «Dogwood», помощь Уокеру… Я понимаю, что ей действительно нужна была моя помощь. Ей проще отправить меня, чем самой сидеть там. Да и если честно, я вовсе не против.
Во-первых, Уокер живет в раю. Его дом – самый красивый, что я когда-либо видела. Совсем не то, что я ожидала. В голове всплывают его слова о том, как для него важна личная жизнь, и я точно знаю, что никогда ни с кем не буду говорить о том, где он живет.
Мэгги пожимает плечами:
– Я думала, тебе понравятся животные. Ты же всегда их любила.
– Я и сейчас их люблю. Его лошади, просто загляденье. А кошки в амбаре такие забавные, – улыбаюсь я.
– Видишь? Все сработало, – говорит Мэгги и кивает в сторону тележки с бельем.
– Сколько у нас номеров сегодня? – спрашиваю я, бросив взгляд на часы, прикидывая, сколько времени у меня есть, чтобы все успеть до заселений.
– Всего три. Тихий день, – отвечает она.
– Неплохо, – говорю я, потянув за собой тележку. Я быстро управлюсь.
Мой телефон жужжит, и это моя мама.
Включаю громкую связь:
– Привет, мам.
– Привет, милая. Как там в Нэшвилле? Ты закончила альбом?
Я втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы:
– Знаешь, мам… Все немного изменилось. Я сейчас в Бриджер-Фолз.