– Доброе утро, голубки!
Уокер что-то пробурчал себе под нос.
Я усмехаюсь и толкаю его плечом:
– У тебя тут вообще друзья есть? Или только недоброжелатели?
– Есть, – вздыхает он. – Просто все они чертовски любопытные.
Зеленый флаг.
В конце концов мы добираемся до центра города – уютной площади с деревянными скамейками под старыми раскидистыми дубами.
Уокер садится первым, вытягивая длинные ноги. Я опускаюсь рядом, достаточно близко, чтобы ощущать его тепло, но не настолько, чтобы это выглядело странно.
Мой взгляд цепляется за потертую табличку на скамейке:
В память о Грейс Мерфи. Пусть доброта твоя живет в каждом, кто здесь сидит.
– Кто такая Грейс Мерфи? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от надписи.
– Грейс была мамой Поппи, – отвечает Уокер, тоже глядя на табличку.
– Мама Поппи? – повторяю я с грустью, проводя пальцами по буквам.
Уокер кивает:
– Она была потрясающей женщиной.
Между нами повисает тишина – теплая и спокойная. Ветер поднимается, шевеля листья над головой. Через несколько секунд я тихо вздыхаю, верчу в руках стакан с остывающим кофе:
– Я, э-э… просто хотела извиниться за вчерашний вечер.
Уокер поворачивается ко мне, нахмурившись:
– За что?
Я сухо усмехаюсь:
– Ну, ты знаешь… я ведь устроила тебе бардак. Чуть не ввязалась в драку.
Уокер даже не моргает:
– Ты постояла за себя.
Я моргаю, сбитая с толку:
– Ну да, но…
– Я воспитываю свою дочь так, чтобы она тоже никому не позволяла себя унижать, – говорит он. – Так что, если ты думаешь, что я буду тебя отчитывать за то, что ты не струсила, ты меня плохо знаешь.
Я смотрю на него. И в груди что-то сжимается. Он прав. Я правда плохо его знаю. Но с каждым днем… с каждой его фразой… мне все больше хочется узнать.
Дело не только в словах – а в том, как он их произносит. Будто это даже не обсуждается. Будто он уважает меня за это.
В теле медленно, но четко оседает незнакомое ощущение.
Зеленый флаг.
И, о боже мой, их так много.
Я раньше не видела этого цвета. Ни разу. У моего бывшего было так много красных флажков, что казалось, будто в городе карнавал. Но, зеленый? Неа.
Я позволяю себе взглянуть на Уокера. И прежде чем успеваю остановиться – улыбаюсь.
– Ты хороший человек, Уокер.
Он выдыхает и качает головой, но я замечаю, как уголок его рта подрагивает, будто он сдерживает улыбку.
– Только не распространяйся об этом, – бурчит он. – У меня тут репутация.
Я смеюсь и отпиваю кофе, пока маленький городок Бриджер-Фолз живет своей неторопливой жизнью вокруг нас.
– Спасибо, что помогла вчера в баре, – говорит он. Голос хриплый, почти жесткий.
Я наклоняю голову:
– Все еще нужна помощь?
Он ненадолго замолкает, будто сдерживает что-то внутри. Потом выдыхает и кивает:
– Да. Если у тебя есть время. Кэш должен быть с семьей.
Я улыбаюсь. Где-то в груди разливается тепло.
– У меня есть время.
Я не должна так себя чувствовать.
Не из-за поездки на мотоцикле. Не из-за Уокера. И все же вот я здесь, иду рядом с ним по тихим улицам Бриджер-Фолз, сжимаю в руках теплый кофе, который он купил мне, как будто это спасательный круг, и изо всех сил стараюсь не думать о том, о чем не стоит.
О том, каким надежным он был на ощупь под моими ладонями. О том, как тепло его тела пробивалось сквозь футболку – устойчивое, сильное, почти защищающее. Как ветер путался в моих волосах, пока все вокруг проносилось мимо, а я… а я думала только о нем. О том, насколько мне было спокойно. И как сильно я хотела прижаться ближе.
Это была всего лишь поездка. Просто одолжение, после того как у меня сломалась машина.
Но теперь, когда город замирает в мягком вечернем гуле, я не могу не замечать, как все внутри откликается, стоит ему лишь взглянуть на меня.
Это опасно.
Уокер – он… он мой друг. Любимый собеседник в баре, с кем можно перекинуться парой острых фраз. Тот, кто дает мне самой разбираться с ситуациями и никогда не лезет с советами. Тот, кто называет меня Рыжей – с этой своей медленной, дразнящей улыбкой.
Он надежный. Спокойный. Настоящий.
А та поездка… Та поездка заставила меня забыть, почему мы вообще только друзья.
И знаете, это совсем не помогает, когда его рука случайно задевает мою, а в прохладном воздухе остается его запах – кожа, мыло и что-то, что просто… он.
– Ты притихла, – говорит он тихо, спокойно.
Словно уже знает, что я застряла в своих мыслях.
Я заставляю себя ухмыльнуться и толкаю его локтем:
– Шокирующе, не так ли?
Он усмехается, и клянусь, что-то сжимается у меня в груди. Как будто сводит. Как будто ноет, в том месте, куда я стараюсь не заглядывать.
Мне слишком понравилась та поездка. Слишком понравилось, как он ощущался рядом. А я не могу себе этого позволить.
Я делаю еще глоток кофе и упрямо смотрю вперед, на тротуар. Только друзья. Мы просто друзья.
Хотя сейчас, когда мы идем рядом, а небо окрашивается в розовые и фиолетовые оттенки, и сердце у меня бьется, как сумасшедшее…
На дружбу это нихрена не похоже..
Мы останавливаемся. Между нами будто повисает напряжение – тихое, но очень заметное.
Потом Уокер прочищает горло:
– Нам пора. Если Мэгги узнает, что я тебя задержал, надерет мне зад.
– До встречи, Уокер, – бросаю я и захожу в «Dogwood», а он, как настоящий джентльмен, остается ждать на тротуаре.
Я притворяюсь, что веду себя с Уокером спокойно. Но то, что я чувствую, далеко не спокойство.
Запах апельсинового полироля для мебели витает в «Dogwood», пока я протираю стойку регистрации. Через окна пробивается послеобеденный свет, золотыми полосами ложась на потертые деревянные полы.
В комнату влетает Мэгги, как всегда при деле, быстро запихивает что-то в большую сумку и надевает куртку.
– Куда спешишь? – спрашиваю я, делая глоток кофе.
– Да никуда, – фыркает Мэгги. – Еду за Мак.
Я улыбаюсь. То, как Мэгги балует дочку Уокера, умиляет. Впрочем, она и со мной всегда была такой же.
– Что ты в этот раз ей везешь?
– Всего пару печенек, – отвечает она с видом невинности, который ей совсем не идет, и закидывает сумку на плечо.
Я облокачиваюсь на стойку, ухмыляясь:
– Мэгги, ну мы же обе знаем, что там как минимум три вида вкусняшек, какая-нибудь книжка и, зная тебя, что-то до смешного нелепое.
Мэгги вскидывает подбородок, ни капли не стесняясь:
– Эта девчонка слишком быстро взрослеет. Кто-то должен баловать ее как следует.
Я качаю головой, улыбаясь:
– Знаешь, Уокер может с тобой посоревноваться за звание «Сверх-помешанный».