А это… опасно.
Я не впускаю людей в свою жизнь. Я ни во что не ввязываюсь. Даже если кто-то бежит от того, что вызывает во мне желание защищать. Потому что я больше не могу позволить себе такой риск. Но потом она улыбнулась, и я почувствовал, как на моей броне, которую я считал непробиваемой, появилась трещина.
Я никогда не встречал никого, похожего на нее.
Проблема с Вайолет в том, что она совсем не ведет себя как чужая.
Она гуляет по Бриджер-Фолз так, будто родилась здесь. Сливается с этим городом, как будто он всегда был ее. Ее трудно не любить. С ней это чертовски просто.
Кэми и Поппи уже под ее чарами, и полгорода судачит о ней, по-доброму, по-местному. Она им всем нравится.
Она помогает Мэгги в мотеле, разбирается со всем так, будто с детства занималась этим.
И мне это не нравится. Мне не нравится, как она вот так легко вошла в мою жизнь и снесла к чертям стены, которые я строил пятнадцать лет.
Мне не нравится, как я ловлю себя на том, что смотрю на нее.
И уж точно не нравится, как она смотрит на меня, будто пытается разгадать.
А я не хочу, чтобы она что-то во мне поняла. Я не хочу, чтобы кто-либо это понял.
Я не загадка. Я – запертая дверь. А такие двери не открываются.
Я пытался держаться от нее подальше. Правда пытался.
Но как только она рядом – все, что ей нужно, вырывается из меня одним словом: «да». Будто я уже не в силах себя контролировать.
Ситуацию не спасает и то, что теперь она по вечерам работает в моем баре, Мэгги предложила ей помочь, пока Кэш вне игры.
И, черт побери, она слишком хорошо вписывается туда, ловко разливает выпивку, смеется над шутками завсегдатаев, постукивает пальцами по старой стойке, будто в ее крови играет музыка, которую она не может выключить.
Я твержу себе, что меня это не задевает.
Что она просто гостья – придет день, она соберет чемодан и уедет, а все снова станет как прежде.
Но каждый раз, когда я ее вижу… эта мысль кажется все больше похожей на вранье.
И вот она, настоящая проблема, правда? Я не хочу, чтобы она уезжала.
Когда я наконец закрываю бар, уже поздно. Воздух наполнен только гулом неоновой вывески да тихим стрекотом сверчков.
Вайолет все еще здесь – вытирает бокалы за стойкой.
Я должен сказать ей, чтобы заперла за собой и пошла домой. Должен держаться на расстоянии.
Но я знаю – не скажу. Я довезу ее до дома, прослежу, чтобы дверь за ней захлопнулась, и она была в безопасности.
А пока просто стою и смотрю, как легко она двигается в моем пространстве, будто всегда была его частью.
Она поднимает глаза, ловит мой взгляд, и в ее взгляде что-то вспыхивает. Что-то теплое. Что-то… будто она все понимает.
– Ты собираешься и дальше пялиться или все-таки поможешь с бокалами? – дразнит она.
Я ухмыляюсь, качая головой и хватаю полотенце.
– Даже не заметил, что смотрел.
Она смеется и протягивает мне бокал:
– О, смотрел. Но ничего, я же знаю, что я завораживающая.
Я закатываю глаза. Но черт возьми, она ведь права.
Она облокачивается на стойку, лениво наблюдая, как я вытираю бокал, с тем самым видом, будто все это ее развлекает.
– Почему ты вообще приехал в Бриджер-Фолз? – вдруг спрашивает она. – Ты же тут, лет пятнадцать? Почему выбрал именно это место?
Я бросаю на нее быстрый взгляд, слегка ошеломленный вопросом. Впрочем, удивительно, что она раньше не спросила.
– Нужно было все начать с нуля. А это место казалось… подходящим, – отвечаю я.
Ее губы изгибаются в улыбке:
– Слишком расплывчато.
Я усмехаюсь:
– Ты каждого встречного мужчину расспрашиваешь о его истории жизни?
– Только у тех, кто явно что-то скрывает.
Черт. Она чертовски проницательна.
Я медленно выдыхаю, прикидывая, как лучше сыграть. Нюх на вранье у нее отменный, если я начну вилять, она не отстанет. Ей нужно что-то сказать.
Что-то настоящее.
Но не то, что приведет ее к прошлому, которое я так старательно оставил за спиной.
Я сохраняю спокойный тон:
– Надо было растить ребенка. Хотелось тишины и безопасности.
Эта часть? Эта часть – правда.
Вайолет молчит. Просто внимательно смотрит, будто пытается понять, верить мне или нет.
И в один миг, всего на секунду, мне кажется, что она видит меня насквозь.
Но потом она просто ухмыляется и начинает постукивать пальцами по столу.
Изучает меня, будто медленно и методично разбирает на части то, что я изо всех сил прячу.
– Думаю, я это понимаю, – говорит она наконец. – В этом месте что-то есть. Оно... кажется безопасным.
Безопасным.
Я сглатываю и отвожу взгляд. Она даже не догадывается, сколько сил мне стоило сделать это место таким.
Когда мы заканчиваем уборку, уже за полночь. На улице прохладно и тихо.
Она потягивается, довольно выдыхает, и я вынужденно отвожу глаза.
– Спасибо, что дал поработать, – говорит она. – Завтра я тебе нужна?
Я знаю, что должен ответить. Должен сказать «нет». Сказать, что справлюсь сам. Что она мне не нужна.
Но слова застревают где-то в горле.
– Да, – вырывается у меня. Тише, чем хотелось бы.
Она улыбается – медленно, мягко, будто все поняла.
И в этот момент до меня доходит: я влип.
Я не впускаю людей.
Но Вайолет Уилсон уже стоит на пороге. И, кажется, я бы не смог ее остановить, даже если бы захотел.
Мы запираем бар и выходим к моему пикапу, я несу мусор к контейнеру.
Ночной воздух свежий, с легким запахом сосен и приглушенным гулом города, засыпающего после долгого дня. Улицы пусты – мое любимое время суток.
Вот только сейчас я стою рядом с Вайолет, наблюдаю, как она натягивает худи поверх майки, волосы чуть растрепаны после вечера, и все в ней – до боли знакомо.
Она выглядит так же, как в ту первую ночь. Ту ночь, которую я пообещал себе оставить в прошлом. Ту единственную, о которой я, черт возьми, до сих пор думаю. Сколько бы я ни старался держаться как образцовый джентльмен.
Я откашливаюсь:
– Готова?
Она смотрит на меня, потом на мой пикап, припаркованный у «Черного Пса».
– Это ты вежливо спрашиваешь или собираешься сказать, что отвезешь меня домой, нравится мне это или нет?
Я ухмыляюсь:
– Зависит от того, собираешься ли ты спорить.
Она улыбается шире:
– А как же иначе?
Я закатываю глаза и киваю в сторону пикапа:
– Поехали, Рыжая. Пока ты не ушла пешком, а мне не пришлось плестись за тобой, как чертовски преданный пес, лишь бы убедиться, что ты добралась домой целая.
Она смеется и запрыгивает на пассажирское сиденье так, будто делает это не в первый раз.