Глава 14
Вайолет
– Клянусь Богом, Вайолет, если ты ездила с этой горящей лампочкой «проверь двигатель» месяцами, я лично лишу тебя прав, – доносится из-под капота голос Поппи. Приглушенный, но с таким осуждением, что его можно намазывать, как масло.
Я облокачиваюсь на стену гаража, скрестив руки на груди.
– Я не игнорировала ее. Я просто… – Я замолкаю, судорожно пытаясь придумать хоть какое-то внятное оправдание.
Поппи высовывает голову из-под капота. Одна бровь поднята, ждет мое убогое оправдание.
– Ну? – подталкивает она.
Я вздыхаю и поднимаю руки, сдаюсь:
– Ладно, я просто откладывала.
Поппи фыркает, вытирая руки о старую тряпку:
– Зато честно. – Она облокачивается на верстак, качает головой. – Девочка, я вообще без понятия, как это ведро не оставило тебя посреди трассы.
Я морщусь. Оно оставляло. И не один раз.
Просто в этот раз мне повезло, Уокер оказался рядом и вытащил меня.
Так я впервые по-настоящему прочувствовала, что такое гостеприимство Бриджер-Фолза: машина сдохла, Кэми позвонила Уокеру, и вместо того чтобы чинить тачку, я оказалась прижатой к его спине, мчась по городу на его чертовом мотоцикле.
Я стараюсь не думать об этом. Друзья так не думают друг о друге.
– Ну, – говорю, ковыряя носком подошву, – главное, что доехала целая.
Поппи фыркает:
– Ага, ага. Дай мне сотворить немного магии, может, удастся спасти тебя от очередной поломки.
Она снова ныряет под капот, абсолютно в своей стихии, а я внезапно понимаю, что просто стою и любуюсь ею.
Мне нравится Поппи.
В ней есть та красота, что не требует усилий. Все в ней настоящее, легкое и до обидного несправедливое.
Ее густые светлые волосы собраны в небрежный пучок на макушке, но несколько прядей все равно вырвались и обрамляют лицо с сияющими голубыми глазами – теми самыми, что напоминают лето и бесконечное небо. Даже с мазком машинного масла на щеке она выглядит так, будто прямо сейчас сошла с обложки ковбойского романа, где героиня укрощает дикого всадника одной только улыбкой.
В комбинезоне с пятнами масла, с закатанными рукавами, открывающими подтянутые руки и перепачканные ладони, Поппи выглядит так, будто только что собрала двигатель голыми руками, с одной решимостью и разводным ключом наперевес. Но при этом она каким-то чудом все равно сияет, как солнце, которое она будто носит с собой.
Она не извиняется за то, какая есть. Уверенная, свободная, ловко снующая по мастерской, будто родилась с этим навыком. Без колебаний, без сомнений. Быть рядом с такой – это как глоток свежего воздуха. Человек, который просто… знает себя.
Я тоже когда-то знала себя. Тоже была уверенной.
А потом... все это куда-то делось.
Или – нет. Не просто делось. Это у меня отняли.
И именно поэтому я намерена вернуть себя обратно.
– Ну, – произносит Поппи будничным тоном, закручивая что-то под капотом, – ты вообще подумываешь остаться здесь?
Я моргаю.
– Что?
Она даже не поднимает голову:
– В Бриджер-Фолзе. Когда ты только приехала, от тебя так и веяло «я тут проездом», а теперь… – Она бросает на меня взгляд и ухмыляется. – У тебя работа, ты помогаешь Мэгги, ты, как бы это сказать… ассимилируешься?
Я фыркаю:
– Ассимилируешься?
– Ага. – Она бросает ключ на верстак. – Еще немного, и начнешь печь пироги и рассуждать, как в городе «уже не та атмосфера», прямо как мы, местные. И да, это слова Мэгги.
Я смеюсь, закатываю глаза, но ее подкол неожиданно оседает где-то глубоко в груди.
Потому что она права.
Я действительно собиралась просто проехать мимо. По крайней мере, так себе говорила. Но где-то между сменами в «Dogwood», и всем этим неспешным круговоротом провинциальных будней, я вдруг… осталась.
И это совсем не похоже на ошибку.
Я делаю глоток карамельного латте из Steamy Sips, тепло обволакивает изнутри, будто возвращает в тело.
– Понятия не имею, что делаю, – признаюсь я.
Поппи приподнимает бровь:
– А кто знает?
– Серьезно. Я ведь не собиралась здесь оставаться. Но мне тут… нравится. – Я колеблюсь, а потом добавляю: – Это место лечит душу.
Ее лицо меняется. Она откидывается к верстаку, скрещивает руки на груди и несколько секунд просто смотрит на меня, будто взвешивая мои слова.
– Да, – тихо говорит она. – Понимаю.
И по тому, как она это произносит, я понимаю, правда понимает.
У меня раньше были друзья.
По крайней мере, я так думала.
Такие, с которыми весело, легко… пока не станет тяжело. Пока не случится что-то важное, и они просто не придут. Исчезнут, как будто тебя и не было.
Я об этом не говорила. Ни с Мэгги, ни даже с собой, если могла это избежать.
Но стоя сейчас в автомастерской «Мерфи Авто», глядя, как Поппи с невозмутимым видом чинит то, что я должна была починить еще сто лет назад, я вдруг понимаю кое-что.
Она ведь не пытается быть доброй ради выгоды. Да, я плачу ей за ремонт, но помимо этого? Она просто была рядом.
Просто захотела быть моим другом.
И я это ценю.
Я выдыхаю и прижимаю ладони к бедрам.
– Ладно, не хочу драматизировать, но если ты сейчас починишь мою машину, я реально могу разреветься.
Поппи смеется:
– Заплачешь – выгоню.
Я ухмыляюсь:
– По-честному.
Она фыркает и снова уходит с головой в работу, а я позволяю себе просто… быть здесь.
Прошло уже слишком много времени с тех пор, как у меня было вот это – легкое подшучивание, за которым не прячется нож. Без конкуренции. Без притворства. Без постоянного ожидания удара в спину.
Просто смех. Просто понимание.
И мне это нравится.
Через пятнадцать минут Поппи отступает от машины, вытирая руки о комбинезон.
– Ну все, – говорит она, – твоя машина, скорее всего, не взорвется. Но кое-какие детали все-таки нужно заказать.
Я бросаю на нее взгляд:
– Скорее всего не взорвется?
Она ухмыляется:
– Слушай, я гений, но даже у гениев есть пределы. Тебе бы неплохо начать проходить техобслуживание по графику.
Я качаю головой и смеюсь:
– Ладно, ладно. Буду.
Окидываю взглядом мастерскую – фотографии на стенах, кое-где пожелтевшие, некоторые с мамой Поппи, Грейс. Она как-то вскользь упоминала, что Грейс умерла десять лет назад.
Это место – не просто автомастерская.
Здесь есть история.
Бриджер-Фолз – это не просто городок. Это слои – из воспоминаний, событий, голосов, сшитые воедино и все еще живые благодаря тем, кому не все равно.