На мгновение наступает тишина.
Потому что прошлой ночью все могло закончиться совсем иначе.
Взгляд Вайолет цепляется за мой, и я вижу, что она тоже это ощущает.
Мэгги хлопает в ладоши, разрывая молчание:
– Ладно! Вафли лечат все.
Мак закатывает глаза:
– Это неправда, но я это приму.
Вайолет усмехается и бросает взгляд в мою сторону:
– Ты что, дашь ей спалить вафли, Уокер?
Я выдыхаю и качаю головой:
– Если хочу остаться в живых – придется.
Мэгги ухмыляется:
– Умный мужчина.
Мы садимся за большой деревенский стол, тарелки доверху забиты вафлями и сиропом.
Шумно – Мак и Вайолет обмениваются колкостями, Мэгги причитает, что все льют слишком много сиропа. Хотя, по правде, без сиропа это вообще есть невозможно. Мэгги ужасный повар, но мы молчим и едим как ни в чем не бывало.
И, как ни странно, все это кажется… нормальным.
Будто это не временно.
Будто они были здесь всегда.
Мак не дает Вайолет прохода, дразнит ее без передышки, скорее всего из-за того, как та чуть не рухнула утром, споткнувшись в коридоре о мою собаку.
– Это было нападение велоцираптора, – заявляет Вайолет, указывая вилкой на Мак.
Мак ухмыляется:
– Она буквально спала.
– Она точно шевельнулась в последний момент, – обвиняет Вайолет.
– Ну да, конечно, – тянет Мак с наигранным сочувствием.
– Уокер, скажи своей дочери, что твой щенок – это гиперактивный велоцираптор, – умоляет Вайолет.
Я отпиваю кофе, делая вид, что ничего не слышу.
Она закатывает глаза:
– Вы оба ужасны. У тебя как будто уменьшенная копия тебя самого, Уокер.
Мэгги похлопывает ее по руке:
– Добро пожаловать в наш хаос, милая.
Вайолет замирает на секунду. А потом улыбается – мягко, по-настоящему.
Я сглатываю, но не уверен, почему это так приятно. Мне нравится, что она здесь, в моем хаосе.
Глава 16
Вайолет
Хотя огонь давно погас, а угли остыли, я все еще чувствую жар на коже и тяжесть паники в груди. Все закончилось, но мне до сих пор кажется, что вокруг стоит дым. Это была самая страшная ночь в моей жизни.
Мгновение назад я спокойно спала в кровати мотеля, свернувшись под одеялом и беззаботно мечтая о песнях. А в следующую секунду задыхалась от дыма. Мэгги трясла меня за плечи, ее голос был настойчивым, но спокойным, она говорила мне, что нам нужно выбираться.
Огонь еще не добрался до моей двери, но воздух уже стал таким густым, что дышать и думать было почти невозможно.
Я плохо помню, как наспех надела обувь или как крепко Мэгги сжала мою ладонь, вытаскивая меня наружу сквозь запах горелого дерева и утерянных воспоминаний.
Но страх я помню отчетливо. Как мы бегали вверх и вниз по коридорам, стучали в каждую дверь, пока Мэгги не убедилась, что мы всех вывели, даже пожилого джентльмена и его собаку.
Я все время думаю о том, что, наверное, умерла бы во сне, если бы Мэгги не пришла за мной. И о том, что было бы, если бы я потеряла Мэгги. Она для меня все. После родителей и сестры, она самый близкий человек в моей жизни. Я даже не хочу представлять, что бы со мной было, если бы я ее потеряла.
Все, что у меня было, осталось там, в мотеле.
Моя гитара.
Мой блокнот с песнями. Единственные кусочки меня, которые я еще хранила.
Пропал.
Когда я только приехала в Бриджер-Фолз, мне казалось, что у меня здесь ничего нет – кроме Мэгги. Теперь это стало реальностью в самом буквальном смысле. Теперь у меня действительно ничего нет. И я бы снова отдала все, лишь бы все были в безопасности.
А на следующее утро Уокер просто так протягивает мне гитару.
Будто это какая-то лишняя вещь, которая завалялась у него дома.
Но я сразу поняла, что это не так, стоит мне только провести пальцами по дереву.
Это настоящий инструмент. Часть истории. Та самая гитара, которую передают из поколения в поколение, которую музыканты ищут всю жизнь.
Я провела по струнам, и звук оказался мягким, как масло, густым, как виски, глубоким и настоящим.
Я ошеломленно уставилась на него:
– Уокер, я...
Он отвернулся и покачал головой, будто не хотел, чтобы я что-то спрашивала. Этот взгляд я не забуду никогда. Хотя вопросов у меня теперь миллион.
У случайных людей не бывает таких винтажных гитар.
Случайные люди не отдают их просто так, будто это ничего не значит.
Но Уокер?
Он просто стоял, скрестив руки на груди, и ждал, когда я приму подарок. И выглядел так, будто бы я очень сильно оскорбила бы его, если бы отказалась.
Теперь наступило утро, и я снова умираю от желания спросить, но он все так же не хочет об этом говорить.
Я крепче сжимаю гриф гитары, вглядываясь в его лицо:
– Где ты ее достал?
Уокер дергает челюстью:
– Это неважно.
– Как раз-таки важно.
– Рыжая, – в его голосе звучит предупреждение.
Я колеблюсь, но знаю, как выглядит запертая дверь. И я не собираюсь давить на него или выглядеть неблагодарной. Он ни секунды не раздумывал, прежде чем пустить нас с Мэгги сюда. Конечно, Мэгги для него почти как родная. Но я? Я ему никто. И все равно он приютил меня – без вопросов, без условий.
И он так заботится о Мэгги. Я рада, что у нее есть Уокер и Мак.
Поэтому я не настаиваю.
Вместо этого снова провожу пальцами по струнам, позволяя этому теплому, золотому звуку проникнуть в самое сердце.
В том пожаре я потеряла все.
А теперь... он подарил мне это. И я даже не знаю, как с этим быть. Но почему-то эта гитара ощущается как надежда. Как теплое одеяло, под которым кажется, что все обязательно будет хорошо. Мэгги в безопасности, а для меня это всегда было самым главным.
Песни я могу переписать. Они все равно живут у меня в голове.
Гитару я когда-нибудь куплю другую и смогу вернуть эту Уокеру.
Но Мэгги я не смогу заменить никогда.
Мэгги решает, что нам нужно съездить в город.
– Запасы, – говорит она, записывая список на листке из блокнота. – Одежда. Обувь. Шампунь. И, наверное, пару перекусов, потому что я не собираюсь жить в доме, полном голодных людей, без экстренного запаса печенья.
Она отказывается зацикливаться на пожаре, отказывается сидеть и жалеть себя. Сначала я переживала, нормально ли она все переносит. Но это просто ее способ справляться. Она идет вперед, и умудряется сделать это весело.
И я обожаю в ней это.
Так что мы отправляемся в путь.
Уокер остается дома, сославшись на дела. Хотя, если честно, он просто понял, к чему все идет, и не захотел таскаться с нами по миллиону магазинов. Вместо этого он вручает Мэгги свою кредитку и уходит в сарай. Она довольно ухмыляется и поднимает карточку: