– Никаких энергетиков. В прошлый раз, когда Мак выпила один, она пыталась подкупить почтальона, чтобы тот дал ей поводить почтовый фургон.
Мак тяжело вздыхает:
– У него просто не было чувства юмора.
Я сдерживаю смех и кладу в корзину пару бутылок газировки. Мак тут же меняет одну на неоново-синий спортивный напиток, который выглядит так, будто светится в темноте.
Мэгги косится на него:
– Это похоже на топливо для космического корабля, а не на то, что можно пить человеку. Уокер меня убьет, да?
– Скорее всего, – с широкой улыбкой подтверждает Мак.
Когда мы наконец добираемся до кассы, наша тележка выглядит так, будто ее нагрузила толпа безнадзорных подростков на заправке.
Кассир – старшеклассник, который одновременно выглядит впечатленным и слегка встревоженным, медленно пробивая каждую вещь.
– Большая вечеринка? – спрашивает он.
Мак серьезно кивает:
– Ночевка.
Мэгги вздыхает:
– Скорее, запланированное безумие.
Парень переводит взгляд на Мэгги и говорит:
– Слышал про пожар... Держитесь там, Мэгги.
Она тепло ему улыбается:
– Спасибо, милый.
Я тянусь к телефону, чтобы оплатить покупку, но замираю, когда Мак в последний момент хватает пачку жвачки. Потом мы тащим всю нашу добычу к грузовику, едва умещая сумки внутри.
Я хлопаю дверью и устраиваюсь на пассажирском сиденье, краем глаза глядя на Мэгги, она смотрит на гору фастфуда так, будто та оскорбила ее нравственные принципы.
– Ни одного овоща, – шепчет она, качая головой.
Мак с хрустом отрывает пакет Hot Cheetos и сует один себе в рот:
– Здесь кукуруза есть.
Мэгги смеется и заводит двигатель.
Эта ночь обещает быть веселой и незабываемой.
Мы заскакиваем в местную пиццерию за парой пицц. А почему бы и нет? Что там – еще несколько пунктов в списке вредной еды.
Уокер точно подумает, что мы какая-то стая енотов, когда увидит все, что мы накупили.
Как только мы выезжаем на дорогу, Мак уже копается в моих плейлистах, бурча что-то о том, что у меня «самое жалкое подобие подборки» и что теперь ее святая обязанность все исправить.
Мэгги тяжело вздыхает:
– Господи, спаси и сохрани нас от ее музыкальных выборов.
Мак нажимает кнопку на аудиосистеме, и в салоне сразу гудит знакомая басовая линия: Fleetwood Mac.
– Вот это да! – говорю я, когда включается The Chain, и по динамикам начинает ползти этот медленный, завораживающий гитарный рифф.
Мэгги вскидывает руки в воздух, будто мы только что попали на припев аншлагового концерта:
– Вот теперь нормально!
Она выкручивает громкость на максимум, и все, мы летим по дороге, окна настежь, холодный ночной ветер рвется в кабину, а мы поем так, будто отправились в мировое турне.
Первой начинает отбивать ритм по торпеде Мэгги.
Мак тянется вперед с заднего сиденья, указывая на нее пальцем:
– Ага, втянулась!
Мэгги фыркает, продолжая стучать пальцами в такт:
– Ни подтверждать, ни опровергать не буду.
И тут припев – и мы, не сговариваясь, вопим изо всех сил:
– YOU WILL NEVER BREAK THE CHAIN! (ТЕБЕ НЕ ПОД СИЛУ РАЗОРВАТЬ ЦЕПЬ!)
Я смеюсь и пою, пока прохладный ветер Вайоминга выхватывает наши голоса и уносит их в ночь.
Когда включается Go Your Own Way, Мэгги уже не сдерживается, запрокидывает голову и поет, без капли стеснения.
И вот впервые за весь день, после пожара, после стресса, после всей этой неопределенности – мы просто здесь. В этой машине, на этой дороге. Вместе.
И я думаю, что с нами все в порядке. Или обязательно будет.
Глава 17
Уокер
Мэгги, Мак и Вайолет уехали в город, прикупить одежду и самое необходимое.
Я остался.
В основном потому, что не горю желанием наблюдать этот хаос воочию.
Пока их нет, занимаюсь работой на участке, стараясь не думать о том, что сегодня утром мой дом впервые за долгое время перестал быть просто домом.
Он стал домом по-настоящему.
Полным смеха, шума, людей.
И мне это понравилось.
Звук подъезжающего грузовика отвлекает меня, но внимание привлекает не мотор.
А смех, льющийся из открытых окон.
Ее смех.
Теплый, насыщенный, ни капли не сдержанный – ее смех обволакивает меня, словно легкий ветерок, заставляя замереть на полпути, пока я вытираю руки о тряпку.
А потом она выходит.
Вайолет.
Сегодня ее яркие рыжие волосы распущены – свободные, взъерошенные, с золотистыми прядями, блестящими на солнце. Легкими волнами они спадают на плечи, кое-где прилипая к шее – видимо, день с Мак и Мэгги был тем еще приключением.
Но дело не в волосах.
Дело в платье.
Легкое, зеленого цвета.
Тонкие бретельки оставляют ее плечи открытыми, а подол мягко колышется вокруг ног, когда она выходит из машины.
Я сглатываю, чувствуя, как в горле пересохло.
Я всегда считал ее красивой.
Но это... это что-то другое.
Платье обтягивает ее фигуру так, что она сама, похоже, даже не догадывается об этом.
Тонкая ткань безжалостно рушит мою концентрацию.
И когда она перехватывает пакеты в руках, вырез чуть сползает, открывая полоску золотистой кожи, и мое сердце сбивается с ритма.
Я моргаю, заставляя себя поднять взгляд к ее лицу, и натыкаюсь на ее смех.
Она смеется над чем-то, что сказала Мак, глаза улыбаются вместе с губами, уголки их морщатся, а щеки румянятся от ветра.
Настоящая улыбка. Широкая, открытая. Без тени защиты, которой она обычно прикрывается.
И тут меня накрывает.
Дело не только в ее красоте.
Она выглядит... счастливой.
И да поможет мне Боже, если это не вышибает из меня дух сильнее, чем ее чертово платье.
Вечерний воздух вдруг кажется теплее. Сердце начинает биться быстрее, а та самая тупая, тянущая боль – та, которую я месяцами делал вид, что не замечаю, – оседает в груди.
Я падаю.
И дело не только в том, как она выглядит сегодня. А в том, как она светится рядом с Мак, как без колебаний ныряет в хаос, который устраивает Мэгги, и как стоит сейчас на моей подъездной дорожке, смеясь так, словно всегда была здесь.
Потому что она и должна быть здесь.
Мак захлопывает дверь машины и несется ко мне, размахивая пакетом Hot Cheetos.
– Пап! Мы скупили полмагазина! А Мэгги снова чуть не выгнали за то, что она спорила из-за купонов!
Мэгги тяжело вздыхает, вылезая из пассажирского сиденья:
– Этот кассир был ребенком с калькулятором, а не профессионалом.
Да она и правда будет спорить просто потому что может. Это в стиле Мэгги. А на следующей неделе обязательно занесет кассиру какой-нибудь подарок, и они снова станут лучшими друзьями.